Книга Школа смерти, страница 72 – Ян Бадевский

А знаете, что хуже всего?

Я не понимаю, что происходит. Обычный аристократ, бретер-оружейник, вызвал меня на дуэль. Арена элитного клуба исчезла вместе с господином Вагнером. Даже если предположить, что этот тип освоил технику телепортации, чем обусловлен выбор локации? Почему бы не перенести меня в глухой подвал собственного имения, в открытое море или еще куда-нибудь? Аномалия — это слишком заумно. Да и сам переносчик куда-то исчез.

Я чего-то не знаю.

Если происходят необъяснимые вещи, не стоит думать, что объяснения нет. Просто не все детали головоломки сложились.

Маркус — не только Маркус.

Ведется игра, в которую я влип по самые уши.

Осматриваюсь.

Небо затянуто серо-стальной мутью. Облачная каша лениво ворочается, точно живое существо. Округлые выросты наползают друг на друга, перемешиваются, наливаются угрюмой синевой. Ежесекундно создается впечатление, что вот-вот хлынет дождь, но этого не происходит. У самого горизонта лабиринт втыкается в кромку леса — вполне осязаемого и вещественного.

Улицы мощеные и узкие.

На крышах скрипят флюгеры.

Местами сохранились вывески магазинов и лавок, декоративные указатели на фонарных столбах. Надписей не разобрать, всё это наследие ушедших эпох давно проржавело. Я стою на перекрестке. В разные стороны разбегаются каньоны с громоздящимися друг на друге балконами, эркерами и карнизами. Дома ветшают, но упорно не желают разрушаться. Я не вижу откровенных руин.

— Эй! — раздается громкий шепот. — Бегом сюда!

Голос мужской.

Я поворачиваю голову направо и вижу перед собой Маркуса. Вот же сукин сын. Замер на ступеньках полуразвалившегося крыльца и манит к себе.

Окутываюсь «призрачной броней». Заковываю руки по локоть в гибкий доспех и выращиваю из костяшек пальцев острые шипы. Получаются своеобразные кастеты.

Маркус глядит на меня с насмешкой.

— Жить хочешь, идиот?

На моем лице отражается искреннее непонимание.

— Иди, говорю, сюда. На ближайшие три часа этот дом — твое единственное убежище.

Я бы, наверное, стал спорить. Или попытался атаковать мстителя, сократив число намечающихся проблем. Вот только по перекрестку прокатился странный скрежещущий гул. Обернувшись, я охренел. Трехэтажный особняк в викторианском стиле шевельнулся, нарастил в высоту парочку этажей и превратил главный вход в зубастую пасть. Кирпичи заострились, превратившись в два ряда бритвенно острых клыков. Углы дома вспучились, породили две мощные лапы… и потянулись ко мне.

— Твою мать!

— Сюда! — рявкнул Маркус. — Бегом!!!

И я подчинился.

Вкачав максимум праны в скорость, стартовал с места и метнулся к своему несостоявшемуся противнику. Больше нет арены, дохлых кошек, ночных клубов и личных счетов. Есть только я, перекресток и это чудовище, окна которого обернулись сумасшедшими квадратными глазищами.

Каменная лапа, протянувшись через тротуар и проезжую часть, обрушилась на точку, где я находился секунду назад. Ухнуло так, словно на город упала бомба. Во все стороны полетели пыль и каменная крошка.

Маркус схватил меня за руку и втащил в дверной проем.

В метре от крыльца пронеслось что-то массивное — я не сразу понял, что одержимый дом взмахнул второй лапой. Над перекрестком прокатился яростный вопль, от которого заложило уши. Еще целую минуту с противоположного края улицы доносилась возня, сдобренная утробным ворчанием. Хрустели камни, трещали балки и перекрытия. Затем всё успокоилось.