Книга Хтонический ужас, страница 48 – Ян Бадевский

— Слушаю вас, молодой человек.

— К вам поступал курсант Мирон Салтыков?

— А вы с какой целью интересуетесь? — щурится женщина.

Я не произвожу впечатления члена экипажа.

— Хочу навестить друга.

— Секундочку.

Пальцы медсестры пробежались по клавиатуре.

Да ладно.

У вас что, весь лазарет завален травмированными страдальцами?

— Мирон Салтыков, — задумчиво повторила женщина. — Поступил сегодня утром со сломанными ногами. Переломы сложные. Мы всё срастили, но рекомендованы сутки постельного режима.

— Рад за него, — фальшиво улыбаюсь. — А можно навестить пациента?

— Конечно. Только халат наденьте.

Женщина подходит к расчерченной на квадраты стене, трогает сенсор и открывает нишу с полочками. Берет из стопки сложенный в несколько раз халат, протягивает мне. Безропотно накидываю это убожество на себя.

— Куда мне идти?

— Маша! — женщина возвращается к столу и нажимает кнопку интеркома. — У нас посетитель.

Через пару минут внутренняя дверь раскрывается геометрическими лепестками, впуская в приемный покой аппетитную медсестру. Совсем юная девяшка, лет девятнадцать. Буфера так и вываливаются из халата, я аж засмотрелся. Черные волосы собраны в высокую гульку.

Переступив порог, Маша смерила меня томным взглядом.

— Проводи посетителя в четвертый бокс. Как ваша фамилия, кстати? Надо в журнал записать.

— Илья Невзоров.

Врать не имеет смысла. По всему лайнеру понатыканы камеры, перемещения моей карточки легко отслеживаются. Придется валить Салтыкова, если возникнет такая необходимость, а затем прибегать к помощи ребят из ДТД. Зачем нужна «крыша», если к ней не обращаться в минуты грусти?

— Идемте.

Маша решила, что я симпатичный. Сексуально улыбнулась и поманила пальчиком. Я бы мог с ней позабавиться в конце смены, но времени катастрофически не хватает. Моя жизнь всё еще в опасности.

— А вы ему кто? — интересуется Маша.

Что ж ты творишь, сучка.

— Друг.

— А, понятно.

Сзади Маша смотрится на десяточку. Обидно, досадно, но ладно. Сейчас главное — не отвлекаться. На корабле происходят нехорошие вещи, а я не один. Надо еще сестру защитить от всякого дерьма.

— Здесь, — Маша останавливается у безликой серой двери на сенсорном управлении. Останавливается так, что ее сложно обогнуть. — Я буду рядом.

— Спасибо.

Медсестра трогает сенсор.

Створка втягивается в переборку.

Я вхожу, и полотно возвращается на прежнее место. Бокс представляет собой компактное кубическое помещение. Пять на пять метров. Больничная койка, тумбочка, стул. Лампа для кварцевания. Больше ничего. Ах, ну и трусливый аристократишка, укрывшийся пледом и читающий книжку с планшета.

Завидев меня, Мирон побледнел.

— Лежать, — пригвождаю упыря взглядом к койке. — Дернешься — я тебя завалю. И, поверь, мне за это ничего не будет.

Мирон сглатывает:

— Ты не посмеешь.

Завожу руку за спину, под халат.

Достаю ствол и направляю на курсанта.

— Оружие на борту? — охреневает придурок.

— Всякое бывает, — сообщаю я. — Надо поговорить.

По правде, я завалил бы недоноска и без одержимого пистолета. Пушку я вытащил для запугивания. Наглядная, так сказать, демонстрация могущества.

Салтыков откладывает планшет с текстом на тумбочку. Зрение у меня хорошее. «Корректировщик». Что-то смутно знакомое…

— Руки держи над одеялом.

Фраза прозвучала двусмысленно.