Книга Здесь вам не клан 3, страница 90 – Ян Бадевский

Отпускаю рукоять ножа.

Вытягиваю правую руку вдоль туловища, сжимаю пальцы на незримом оружии. Срабатывает функция автовозврата. Убираю пушку в кобуру, наклоняюсь и подбираю дробовик, который почти успел приземлиться.

Штурмовик оседает.

Перехватываю помпу поудобнее.

Хорошая игрушка. Трубчатый подствольный магазин на восемь патронов. Напоминает итальянский «фабарм» — компактный, гладкоствольный, заточенный под двенадцатый калибр. Не факт, кстати, что эта хреновина заряжена дробью. Могли и травматику поставить...

До моего слуха доносятся выстрелы.

Отпускаю время.

Выглядыаваю в коридор.

И вижу застывшие в причудливых позах тела штурмовиков. Один висит в воздухе, а его мозги неспешно заляпывают стену. Второй, перегнувшись пополам, заливает пол собственной кровью, причём брызги пробуждают мысль о невесомости. Третий распластался на полу в десяти шагах от меня, почти в самом конце коридора.

Выстрел.

Второй.

Звуки доносятся до моего слуха с опозданием, словно их замораживают, а потом ретранслируют в реверсивном режиме. Передача из прошлого.

Что-то вынуждает меня обернуться.

Из проёма выдвигается штабс-капитан Горзаев.

В глазах штабс-капитана недоумение.

Горзаев теряет драгоценные секунды, пытаясь сообразить, что к чему. А я эти секунды подбираю.

Выстрел.

Передёргиваю затвор, но внезапно понимаю, что Горзаев продолжает стоять. Похоже, он окутан кинетикой, а ведь я целился в голову.

Определившись с врагом, Горзаев вскидывает «барс», но рука его с каждым сантиметром движется всё медленнее. Потому что я притормаживаю время.

Делаю несколько шагов вперёд, одновременно смещаясь с линии огня. Секунды стали вязкими, тягучими. Бью Горзаева прикладом в челюсть. Не знаю, что там с его защитой, но голова мужика дёргается, кости хрустят, сознание отрубается. Всё, как и должно быть в реальной жизни.

Горзаев оседает на пол.

Я добиваю его выстрелом в голову.

На сей раз мозги штабс-капитана разлетаются по канону, без сюрпризов. Мои ноги забрызгивает красно-серой дрянью.

Откручиваю поток.

Штурмовики успели осесть, я слышу ещё несколько одиночных выстрелов.

Спешу к распахнутой двери. Осторожно заглядываю внутрь. К этому моменту у меня уже выстроена ментальная защита — на всякий пожарный.

Да, апарт-отелем тут и не пахнет.

Никаких вам коробок с однотипными ремонтами, однообразными панорамными окнами и санузлами прямо у входа. Моему взору предстала необъятная прихожая, отделанная искусственным камнем, дорогим кафелем и грамотно вписанной во все ниши дизайнерской мебелью. Подсветочка, закрытые секции платяного шкафа, ростовое зеркало.

На полу — блестящие рунические лужи.

Миг — и лужи скатываются в шары по приказу извне. Хитрозаточенные артефакты штурмовиков, я даже не знаю, что это за хрень.

Дверной проём был затянут оранжевой плёнкой, но сейчас там болтается грязно-рыжая бахрома.

Справа — труп штурмовика.

Широкая арка связывает прихожую с гостиной. Вот здесь — картина маслом. Разбитое вдребезги окно, сквозь которое в комнату врывается ветер. Мёртвый штурмовик у радиатора отопления. Второй труп — на роскошном угловом диване, залитом кровью. Телевизор с сумасшедшей диагональю на стене треснул от попадания пули. Журнальный столик встречает меня живописными осколками.