Книга Здесь вам не клан 4, страница 103 – Ян Бадевский

И всё же, я собирался осуществить дерзкий план.

Тщательнее всего охранялось помещение с суперкомпьютером и автономными блоками памяти, отключёнными от мирового Информа. Там хранилась оцифрованная информация, представляющая особую ценность для государства. Я же намеревался проникнуть в старый архив с бумажными делами, изъятыми из обращения много лет назад. Да, мой документ был невероятно ценен, но так случилось, что в архиве затеяли ремонт.

И сейчас по Гербовому корпусу сновали рабочие.

А папки с делами были вынесены в смежное помещение и сгружены штабелями.

Мы с Брукс выяснили, что отделочников перебрасывают внутрь с помощью портала. Всех тщательно проверяют, досматривают при входе и выходе, запрещают перемещаться за пределами выделенной зоны. Фишка в том, что из-за временных неудобств архив стал более доступным.

Приближаюсь к двери Гербового корпуса.

Дёргаю за ручку.

Когда в шею человека входит игла с нейротоксином, он вырубается быстро. При большой массе тела у вас возникает проблема — необходимо дотащить обмякшую тушку до укромного уголка. В данном случае — до подсобки, забитой деревянными шкафчиками, всевозможной моющей техникой и сломанными роботами-уборщиками.

Я подкараулил строителя в небольшом эркере.

Мужик в оранжевом комбинезоне собирал какую-то мебель, ползая с шуруповёртом по разложенным на полу доскам. Я тронул Йер на кольце, собрал «маузер» и точным выстрелом уложил бедолагу мордой в красное дерево. Нажатие на Гебо — и пистолет сворачивается. Удобно.

А вот тянуть здоровенного кабана по разобранному паркету, огибая сложенные в штабеля коробки оказалось совсем неудобно. Чувак был крепким, килограмм под девяносто. Голова строителя безвольно свесилась на плечо, из уголков губ стекала тоненькая ниточка слюны. Кепку с надписью «П-строй» я нацепил себе на голову.

Рабочего укладываю в глухом закутке — здесь почти никого кроме нас нет. Этажом выше шумел перфоратор. Я завернул за угол, толкнул дверь подсобки и заволок туда строителя. Ботинки скребли по полу, и я вздохнул с облегчением, когда мы остались одни. Конечно, появиться никто и не мог — я выбрал момент, когда другие пролетарии отправились обедать. Но мало ли что. Охранники, например.

Камеры Брукс вырубила удалённо.

Свет в подсобке вспыхивает автоматически.

Быстро раздеваюсь, прячу смокинг, рубашку и ботинки в заранее приготовленный матерчатый пакет. Складываю вещи аккуратно, мне их ещё носить. Убираю в один из свободных шкафчиков. Полминуты смотрю на лежащего в отрубе рабочего. Запоминаю комплекцию, рост, каждую чёрточку лица.

Начинаю превращаться.

Облик Ярославцева распадается, течёт подобно расплавленному воску. Наращивается мышечная масса, появляется небольшая одутловатость и лёгкая небритость. Я старею, потому что рабочему под полтинник. Волосы тоже выпадают, на их месте растут новые, с проседью. Появляются залысины. В зеркале я себя не вижу, но многие изменения ощутимы.

У меня осталось полчаса.

Через тридцать-сорок минут, действие магического препарата завершится. И я автоматически вернусь в прежний облик.

Раздеть рабочего оказалось непросто, но у меня был опыт из прошлой жизни. Кое-как стянув комбинезон, брюки и джемпер, поспешно облачаюсь. Одежда провоняла потом и сигаретами.