Книга Паладин, страница 8 – Ян Бадевский

— Например?

— Васаби.

— О, поздравляю.

— Спасибо, белый господин.

— Завязывай уже. Проблемы у нас.

— Какие? — искренне удивился Вжух. — Прибежит новый корм?

Я изложил питомцу свои опасения.

И подвёл черту:

— Нам придётся ждать Перевозчика, иначе не отогнать эту штуку к руднику. Сам я не справлюсь. При этом нас кто-то очень сильно не любит.

— И что это означает с практической стороны? — насторожился Вжух.

— Посменные дежурства. Пока ты спишь, я бодрствую. И наоборот.

— А как ты определишь, что моя очередь наступила?

В голову пришла внезапная мысль: Вжух может не разбираться во времени.

— Знаешь, что такое часы?

— Круглые диски с цифрами, по которым двигаются стрелочки.

— Верно. Эти стрелочки показывают время. На стену посмотри, — я указал на бортовой хронометр, по которому обычно весь экипаж сверяет часы. — В сутках двадцать четыре часа.

— Это я знаю, — перебил Вжух. — А почему делений двенадцать?

— Ну, типа день и ночь. Сутки — два оборота маленькой толстой стрелочки.

— Бро, я вырос в Пустоши. Тут солнце не заходит. Какие ещё часы?

— Люди для удобства придерживаются собственной системы счисления, — объяснил я. — Наш организм так привык. Мы спим в определённое время и должны ориентироваться по часам.

И тут мне пришла в голову интересная мысль:

— Стоп. Если ты родом из Пустоши, то и в темноте для сна не нуждаешься. Правильно?

— Мои предки выкапывали норы, — ответил Вжух. — А вообще… мы спим, сколько придётся. Можем несколько дней не спать, а потом вырубиться на столько же. А ещё можно перестроить мозг, чтобы одна половина бодрствовала, а вторая дрыхла.

— Полушарие, — автоматически поправил я.

— Чего?

— Не половина, а полушарие.

— Мать твою! — восхитился Вжух. — Ты такой умный.

Чую подвох.

И меняю тему разговора:

— Ладно. Сейчас надо задраить все люки. Я прогуляюсь по Крепости и сделаю это сам. А ты присмотри вот за этим экранчиком.

— И что я там должен увидеть? — панда с кряхтением поднялась, сделала два шага в мою сторону и нависла над приборной панелью.

— Точки, — ответил я. — Точки, двигающиеся от края экрана к его центру, где условно находимся мы. Понял?

— Вроде бы.

— Если точки появятся — зови меня.

— Хорошо, — согласился питомец.

Я направился к двери, но сюрпризы не закончились.

— Рост, у тебя найдётся потом немного времени для меня?

— А что нужно? — я застыл, ожидая… всего.

— Научи меня понимать закорючки в бумажных коробочках.

Вот здесь я охренел.

— Ты хочешь научиться читать?

— Да, — уверенно заявил котоморф. — Я видел эти коробочки с листами и знаками, тут они есть. Мне надо узнать больше о твоём мире. Поможешь?

Шок отпустил не сразу.

С другой стороны…

Он ведь не отвяжется. А так можно будет заняться своими делами и не играть весь остаток пути в шашки.

— Ладно. Закрою люки — и научу.

Панда радостно запыхтела и с бульканьем втянула остатки соевого соуса.

Таверна на острове Кипр

Ближе к вечеру

Барон Карл Фридрих Гинденбург, глава старинного немецкого Рода, перебравшегося в Российскую империю около двух веков назад, любил путешествовать. Сами Древние велели при наличии комфортабельного трансконтинентального дирижабля собственного производства. Дирижабль Гинденбургов ничем не уступал роскошной яхте или частному самолёту, а по некоторым характеристикам даже превосходил. Например, мог приводняться, разгоняться до приличных скоростей и даже лететь через стратосферу. Управлял делами барон с помощью радио или своего личного телепата. Когда требовалось организовать полноценное совещание, его морфист выстраивал сонные конструкты.