Книга Синдикаты на краю империи, страница 35 – Ян Бадевский

Я подтащил к краю площадки мешки с окостеневшим цементом, расстелил на бетоне старое тряпьё и картон. Не бог весть какая защита от промозглого ноябрьского утра, но лучше, чем ничего.

Последний месяц осени явил мне самый неприглядный и депрессивный лик Фазиса. Солнечных дней практически нет, дожди могут идти по три дня и больше. Вместе с ливнями и штормовым ветром пришёл холод. Температура упала чуть ли не до нуля, по ощущениям — ещё ниже.

Не ной, Крикс, сказал я себе.

Человека можно уничтожить, но его его нельзя победить.

И вот я наблюдаю за домом, который окружён мандариновыми деревьями. Рядом — целая улица таких же. Окраины, ага.

Дистанция — восемьсот метров.

Прошло два часа, а ничего примечательного не происходит. То проедет раздолбанная машина, то нарисуется мусоровоз, к подножкам которого пристроились коммунальщики в тёмно-зелёных непромокаемых плащах. А то и забредёт в глухомань усталый прохожий, согнувшийся в три погибели под порывами ветра.

Когда долго ничего не происходит, есть риск прозевать главное.

То, зачем пришёл.

Я в таких случаях концентрируюсь на мелочах. Провисшие провода с дождевыми каплями, дремлющий на крытой террасе котяра. Мужик, выбрасывающий пакет с мусором прямо из окна своей тачки…

Когда депрессия проникла в каждую клеточку моего тела, ситуация изменилась.

К дому подкатили два пикапа, запарковались прямо у ворот и начали выплёвывать из салонов упырей в кожаных куртках. Упыри, не скрываясь, доставали из ножен клинки. Мачете, кукри, танто. Я насчитал шестерых. Водилы остались в тачках, моторы никто не глушил.

Затаив дыхание, я следил за происходящим.

Из ближайших переулков начали подтягиваться люди. Бедненько одеты, с железками в руках. Ножи, кастеты, обрезки арматуры. Самодельные кистени. Цыгане были вооружены похуже своих оппонентов, но превосходили Тварей числом. Не успели последние опомниться, как их взяли в окружение.

Бравая шестёрка перестала ломиться в ворота.

Посланцы Ока встали спиной к спине и выставили клинки.

Фиг его знает, пытался ли кто-то вести переговоры. Дождь и расстояние всё скрадывали. Я просто увидел начало мясорубки. Банды схлестнулись без предупреждения. Я видел лишь часть баталии — не все участники бойни попали в круг прицела.

Мелькают руки, ноги.

Кто-то падает, лужи становятся красными.

Плавно веду ствол.

Всё происходит быстро. Цыгане гибнут, но вовсю напирают. И вот уже от шестёрки Тварей ничего не остаётся. К одной из машин подскакивает фигура в плаще, выносит чем-то тяжёлым боковое стекло, но падает, сражённая одноручным мечом. Второй участник спектакля подбегает с самопальным копьём и всаживает наконечник водителю в шею…

Вторая тачка газует, срывается с места и царапает бортом мусорный бак. На секунду мне показалось, что шофёр сумеет уйти, заодно передавив неосторожных цыган… Лишь на секунду. Дубина, утыканная гвоздями, обрушилась на лобовуху. С первого удара по наклонной поверхности пошли трещины, со второго образовалась приличных размеров дыра. Метнули дротик. Водителя пригвоздило к спинке кресла.

Я уж было решил, что план не сработает.

Цыгане потеряли семерых, но одержали уверенную победу.

Внезапно из дождливой серости соткался знакомый силуэт. Человек с парными топорами. Мускулистый дядька в берцах, кожаных штанах, свитере и жилетке. Я пропустил момент, когда Пират задействовал дар. Вот он неспешно направляется к врагам, а вот — исчезает. Трансформируется в распластанный по реальности вихрь. Уследить за действиями меты невозможно. Происходит нечто, а люди падают с перекошенными лицами. Кроваво-дождливые росчерки, свёрнутые челюсти, проломанные черепа… Торнадо, а не человек.