Книга Синдикаты на краю империи, страница 86 – Ян Бадевский

На КПП нас не пропустили.

Охранник сказал, что Маро, учитывая её статус, может навестить пациента госпиталя, нам же придётся подождать её здесь, у ворот. Впрочем, эсбэшник оказался дядькой добродушным. Позвонил куда следует, выяснил, что Регина сейчас находится в палате, позвал её и организовал нам встречу. Как выяснилось, без охраны пациентам запрещено покидать территорию госпиталя, но через забор общаться можно.

Не прошло и десяти минут, как мы увидели свою подругу. Бледную, еле передвигающуюся, но живую и выздоравливающую.

— Ребята, — восхитилась девушка. — Как я рада вас видеть!

Фрукты мы передали через охранника «на проверку» и «соответствие стандартам». Просовывать мандарины и хурму через решётку забора нам запретили категорически.

— Боятся отравлений, — слабо улыбнулась Регина.

— Правильно делают, — вступилась за руководство госпиталя Маро. — Именно поэтому здесь безопасно.

— Ничто не мешает мне достать нож и зарезать её через прутья, — скептически бормочет Гриднев.

— А ты попробуй, — хмыкнула Кобалия.

— Шутишь? Тут везде камеры.

— Конечно, шучу. Не надо такое делать. Просто поверь мне на слово: ограждение имеет каббалистические вставки и артефакторную защиту. Быстро летящие предметы, острый металл — всё это замедляется и отводится силовым полем.

— Отводится? — переспросил я.

— Меняет траекторию, — пояснила бессмертная.

Знакомая технология.

Прыгуны, решившие телепортироваться внутрь Бродяги, перемещаются в совершенно непредсказуемые локации. Не думал, что речь идёт о силовых полях.

— Сергей разобрался с Брузовой, — сообщил Ираклий.

— Правда? — Регина посмотрела на меня со смесью благодарности и вины. — Извините, что пошла на тот бой и вам ничего не рассказала.

— Не извиняйся, — отмахнулся я. — Просто не делай так больше.

— У нас перемирие с Барским, — добавил Игорь. — И новый староста.

— Кто? — заинтересовалась девушка.

— Барский, — ответила Маро.

Глаза ботанички округлились.

— Это прикол?

— Нет, — я решил окончательно объяснить всем политику партии. — Это жертва. Я договорился о перемирии до конца нашего обучения в школе. Мы не трогаем их, они — нас.

— Странно, что ты поверил, — вздыхает Ираклий.

— Он дал слово, — пожимаю плечами.

— Если дал, — поддержала меня Регина, — то исполнит обещанное.

Для меня это какая-то магия, но аристократы придерживаются своеобразного кодекса чести. Даже выродки наподобие Барского выдрессированы до такой степени, что не могут нарушить клятву, пусть она и давалась простолюдину без свидетелей.

— Посмотрим, — пробурчал Гриднев.

Я мыслями был уже далеко.

Перед моими глазами разворачивались заснеженные сибирские просторы.

Стоя у окна, я рассматривал заваленный снегом город.

Никополь разительно отличался от Фазиса, причём не в лучшую сторону. Холод, ветер, угрюмые люди на улицах. Нет, знаете ли, ощущения… лёгкости бытия.

Передо мной развернулся безликий человейник.

Лабиринт из однотипных панельных домов по тридцать-сорок этажей каждый. Канатку в Никополе никто не удосужился протянуть, да и какой в этом смысл? Тросы промерзали бы насквозь, покрывались наледью и блокировали движущиеся кабины. Обслуживание столь бессмысленной системы проделало бы громадную дыру в муниципальном бюджете. Поэтому местная администрация сделала упор на расширение имеющихся веток метро. Три кольца, несметное количество линий… Ну, и ползающие по улицам трамваи, троллейбусы, автобусы. Есть речной порт, который закрыт на зиму. Железнодорожный и аэровокзал. Да что там, прямо сейчас вдалеке величественно проплывает дирижабль.