Книга Синдикаты на краю империи, страница 88 – Ян Бадевский

Ух.

Как это ни печально, но надо выходить на улицу.

* * *

Бродяга, если захочет, может быть и квартирой.

Вопрос в том, чтобы иметь достаточно свободного пространства, в котором разворачиваются интерьеры. В Фазисе есть целые недостроенные дома, в которых уже проложены коммуникации, но часть квартир — это пустые ячейки без хозяев. Напоминает головоломку с отсутствующими деталями. Семья завозит кирпичи, возводит стены, устанавливает окна и двери, занимается отделкой… и чаще всего это происходит после заселения. То есть, люди живут в этих трущобных сотах, мешают раствор, выносят строительный мусор, долбят стены перфоратором и параллельно жарят картошку.

Здесь — несколько иная картина.

В Никополе власти строго следят за возводящимися объектами. Если жильё не соответствует установленным нормам, комиссия не позволит сдать его в эксплуатацию. Вот поэтому мы вселились не в пустую ячейку, насквозь продуваемую ветрами, а в блок квартир с черновой отделкой. Надеюсь, в ближайшую неделю здесь не объявятся счастливые жильцы с котом и новенькими ключами.

Интересно, по каким критериям Бродяга выбирает жильё?

У меня есть подозрение, что домоморф умеет наблюдать за людьми и собирать о них информацию. Мы ни разу не вселились в обитаемые «квадраты». Сейчас, например, Бродяга сказал, что подъезд почти пустой. Выкуплена одна квартира на втором этаже, но хозяин даже не приступал к ремонту, и одна на шестом. Там постоянно шумит перфоратор, и крепкие мужики в комбинезонах перевозят на грузовом лифте коробки с керамической плиткой. Мы поселились на пятнадцатом этаже. Не слишком высоко, но при этом не слышны звуки стройки. Любопытных соседей — ноль.

Как я уже говорил, Бродяга занял собой целый блок из четырёх квартир. Внедрился, пробил межкомнатные двери, заложил кирпичами почти все входные, запилил приличный ремонт, обставил себя мебелью и техникой. Лоджии были застеклены и утеплены, мы их не трогали. Батареи оказались подключёнными к центральному отоплению, что в Фазисе наблюдается не везде. Ванные и туалеты были разделены, Бродяга оставил их как есть. Здесь, кстати, принято иметь в доме ванну, а не душевую кабину — сказываются особенности северного менталитета.

Закрыв за собой массивную дверь, обитую дерматином, я прислушался к звукам подъезда.

Далеко внизу хлопнула дверь, и толпа мужиков, переговариваясь, начала таскать что-то тяжёлое. Спустя несколько секунд заработал грузовой лифт.

За окном подъезда гудел ветер.

Я направился к пассажирскому лифту, вдыхая запахи краски и свежего ремонта. Подъезд был новеньким, необжитым. Никто ещё не успел обрисовать стены, заставить всё банками-пепельницами и напарковать в каждом блоке свои дурацкие велосипеды.

Лифт прибыл довольно быстро.

Когда я зашёл в кабину, то увидел своё отражение в зеркале. Пятнадцатилетний подросток в красном пуховике, джинсах и модном вязаном «петушке». На ногах — зимние ботинки. Неизменный рюкзак за спиной. Обычный, без гимназической символики. Ну, и вязаные перчатки, куда ж без них.

Вестибюль первого этажа оказался просторным — хватало места и для двух лифтов, и для внезапного диванчика, и для огромного количества почтовых ящиков на стенах. Металлическая дверь была распахнута настежь и подпёрта кирпичом, так что я сходу окунулся в зимнюю стужу.