Книга Отступник на краю империи, страница 148 – Ян Бадевский

Неуловимое движение кистью — и меч описывает свистящую траекторию. Словно размытый круг на воде. Мастер морщится — он считает дао Сухомлинских дешёвкой. Правильно считает.

— Поединок не тренировочный, — сообщает Гамов. — Я прошу вас, мастер, об услуге. Приложите максимум усилий, чтобы уничтожить этого парня. Никакой жалости. Никаких поблажек. Просто убейте его.

— А ведь хорошо сидели, — я извлёк меч.

И двинулся к противнику.

У меня не было иллюзий по поводу навыков мастера, отточенности его движений или готовности выполнить приказ. Все присутствующие понимали: я либо применю свой Дар и расправлюсь с Мергеном, либо умру. В честном поединке бес уделает кого угодно, включая меня и Маро. Я вообще не понимаю, с какого перепуга они не выставили этого мужика на турнир. Очередные клановые интриги, не иначе.

К слову, убивать Мергена я тоже не планирую.

Я пришёл в яму не за этим.

Когда мастер скользнул вперёд, едва касаясь босыми ступнями песка, я невольно восхитился — передо мной была машина смерти. Вот только я не сделал ничего, чтобы отразить атаку. Просто стоял, с улыбкой наблюдая за тем, как дао рассекает меня от плеча до поясницы. Клинок со свистом прошёл сквозь нематериальную субстанцию, а мастер даже не сбился с шага.

Тень недоумения.

Второй удар был просто невероятным — я даже не представлял, что можно так выгнуть кисть и на обратном вращении зацепить мой подбородок. Оказывается, можно. Но для этого надо отрабатывать приём пару сотен лет.

Остриё вновь прошло через тень.

Я же не стал применять своё оружие.

Так и держал меч на обратном хвате, пока лезвие дао в третий раз не проделало смертельный путь, «отсекая» мне голову.

— Издеваешься, Кромсатель? — не выдержал ланистер.

Мерген отступил на пару шагов.

Наши глаза встретились.

— Бесполезная трата времени, — сказал мастер. — Он неуязвим.

Вы, ребята, ошибаетесь.

Уязвим, поскольку запас энергии ки ограничен, а я ещё не достиг второго ранга. Просто я хочу выглядеть человеком, который вам сейчас не по зубам.

Возвращаю себе вещественность.

— Это невозможно, — впервые за время моих боёв в яме подал голос князь Трубецкой. — Всегда есть кто-то сильнее.

— Правда ваша, — согласился Мерген-оол. — Но я не могу биться с бесплотной тенью.

Мы поклонились друг другу.

Я понял, что этот боец технически превосходит меня на порядок. Мерген понял, что из уважения к его искусству я сохранил ему жизнь.

Дао упал на песок.

И на арену вышел Гамов.

— Мы оба знаем, что ты не продвинулся дальше первого ранга, — эсбэшник поднял клинок и двинулся по кругу, держа меня в центре. — Без ки ты быстро выдохнешься.

— Вопрос в том, — моё лицо не изменилось, — доживёте ли вы до этого момента, князь.

Гамов хмыкнул.

И тронул браслет наручных часов, окутываясь искажающим контуры полем. Словно мираж в жаркий летний день. Я уже наблюдал нечто подобное и первым делом убрал вещественность со своего клинка.

— Уверены? — задал я последний вопрос Гамову.

— Ты вступишь в клан, — начальник СБ шагнул вперёд. — И будешь выполнять мои поручения.

Второй шаг.

— И так будет всегда.

Третий шаг.

— И ты обучишь моих людей своим навыкам.

На четвёртом шаге Гамов захрипел, потому что вьетнамский меч в горле с хорошим настроением несовместим. Молниеносный выпад, возврат вещественности, выброс из поля. И мой наниматель, чьи контуры были искажены артефакторикой, роняет дао на песок.