Книга Сила на краю империи, страница 37 – Ян Бадевский

— Невиданная щедрость, — оценил я. — И эти дары, безусловно, будут приняты. Но у меня есть дополнительное условие. Которое, я уверен, вас не сильно обременит.

— Правда? — князь изогнул бровь.

— Вы в курсе моих отношений с Дягилевым и Бестужевым, — я посмотрел в упор на лидера клана.

— Конкуренты, — Трубецкой заметно расслабился.

— Не то слово, — пробурчал Барский, который был в курсе всех событий на подконтрольной ему территории. — Не удивлюсь, если скоро головы полетят.

— В прямом смысле, — добавила Воронова.

— Судьба этого противостояния решится здесь и сейчас, — отрезал я. — За этим столом. Мне никакие конкуренты в Фазисе не нужны. Упомянутые господа должны убраться с моей дороги, пока я не сровнял их усадьбы с землёй. Есть также мирное решение. Я поглощаю их службу доставки, и все довольны.

— Поглощаешь? — опешил князь.

— Выкупаю, — мягко уточнил я. — За сто миллионов рублей. Именно такую сумму они мне предлагали, но я благоразумно отказался.

— Сто миллионов… — Трубецкой посмотрел на меня с недоверием. — А они у тебя есть?

— А какое это имеет значение? — ответил я вопросом на вопрос. — Ведь эта покупка будет оплачена из казны Великого Дома Эфы.

— Да он издевается над нами! — воскликнул Барский, стукнув кулаком по столу.

— Недопустимо, — отрезал Богратион.

— Знал, что вы это скажете, — уголки моих губ растянулись в скупой усмешке. — Поэтому я сейчас встану и покину это милое заведение. Можете делать ставки.

— Какие ставки? — не понял Богратион.

— Кто из сидящих за этим столом доживёт до рассвета.

Повисла звенящая тишина.

— Многовато на себя берёшь, — глаза бессмертного сузились.

— Подождите, — Трубецкой вновь взял инициативу в свои руки. — Вы же понимаете, с кем мы сейчас разговариваем господа?

— Никто не смеет угрожать клану, — заявил Барский.

— Я смею, — выпрямляюсь, отодвигая стул. — Приятного вечера, уважаемые.

— Подожди, — Трубецкой судорожно выдохнул. — Присядь. Никто еще не сказал «нет».

— Другой разговор, — занимаю прежнее место. — Итак?

— Бестужев состоит в клане, — рассудительно произнёс Николай Филиппович. — И, если мы придём к соглашению, то нарушим интересы своего человека.

— Моего человека, — добавил Богратион. — Это, на минуточку, один из моих вассалов.

— Весьма кстати, — быстро среагировал я. — Не потребуются всякие согласования и прочая мышиная возня.

Поворачиваюсь к Трубецкому:

— Нет, вы не нарушаете ничьих интересов, князь. Скорее, наоборот. Бестужев наверняка планирует ещё пожить, и я ему это позволю. Человек и здоровье сохранит, и заработает сто миллионов. Как по мне — весьма симпатичный расклад. Не находите?

Аристократы молчали.

— И да, не говорите мне, что озвученная сумма — это лютый зашквар. Исходя из ваших бюджетов — капля в море. Несопоставимо даже с ежемесячным оборотом в порту Фазиса. Я уж молчу про заводы Промзоны и транзит Европа-Азия. До туризма мы ещё и близко не добрались. Мелочь по сравнению с ценностью… хм… наших добрососедских отношений.

Было интересно наблюдать за реакцией собеседников.

Генерал отказывался понять, как одиночка с «неправильным» Даром может диктовать условия главам благородных фамилий с мощными гвардиями за плечами. Богратион злился, но в то же время и восхищался неизвестным выскочкой, сумевшим обернуть ситуацию на пользу своему занюханному Роду. Барский пытался просчитать мои дальнейшие действия. А вот Трубецкой, что интересно, смирился с положением вещей.