Книга Страх на краю империи, страница 60 – Ян Бадевский

И Шахина в этой реальности признали фигурой, с которой все вынуждены вести диалог. Просто по факту существования. Как говорится, имеем то, что имеем.

Мухмуд знал обо всех этих вещах.

Его просветили.

Но знать и принять — не одно и то же.

— Меня просто слили, — беглый правитель продолжал расхаживать по библиотеке с горящими очами. От коньяка и вина халиф отказался по религиозным убеждениям, но вот крохотные чашечки из-под кофе множились на журнальном столике в угловой нише. — Слили! В угоду китайскому императору и его прихвостням из Запретного Города! Они смогут безнаказанно лезть в Красное и Аравийское моря, отжимать у Индии Пакистан и творить бог весть что ещё! И мы всё это им позволяем! И я не могу остановить этих шайтанов!

Выговорившись, Махмуд с грохотом поставил чашку на столик слоновой кости, взял чистую, налил себе ещё немного чёрного напитка из кофейника. Сделал глоток и наконец-то заметил меня.

— Что думаешь об этом, мой юный друг?

Пожимаю плечами:

— Не мне вас учить, ваше величество, но… Планы у истинных стратегов не отменяются, а лишь сдвигаются во времени. Если у вас есть желание, могу изложить свой взгляд на происходящее.

— С радостью послушаю, — буркнул Махмуд.

Я кофе не пил.

У меня вообще с нервами полный ажур.

— Вы забываете о внутренних противоречиях между Великими Домами, — осторожно начал я, наблюдая за реакцией собеседника. — Убежище вам предоставлено, потому что такова выгода Дома Эфы. Вас с Николаем Трубецким связывают давние партнёрские отношения. А вот с Шахиным он торговать не сможет. Напротив, Шахин устраивает Долгоруковых и Волконских. Неваполис заинтересован в безопасности на западных границах и в нормальных отношениях с Ганзой, а также с Северной Европой…

— Которые поддерживают бунтовщиков! — рявкнул властитель.

— Сейчас — да, — не стал я отрицать очевидное. — Но, в любом случае, картина не устраивает Трубецких. Да и не только их, ведь недавно к Эфе примкнули очень влиятельные аристократы. Поэтому князь постарается в будущем всё переиграть.

— Он не сможет, — безнадёжно махнул рукой халиф. — Тех, кто настроен против меня, большинство.

— А вот здесь вы ошибаетесь, — я улыбнулся. — Мне стало известно, что князь намерен изменить внешнеполитические тенденции… года через полтора.

— Восемьдесят первый, — с пониманием кивнул халиф. — Великий Турнир. Он всерьёз рассчитывает победить?

— Я знаю бойца, выставленного кланом, — спокойно сообщаю разгневанному монарху. — И, должен отметить, это один из лучших мечей империи.

— Ну, раз ты так говоришь… — Махмуд задумчиво уставился в окно. Ему удалось взять себя в руки и стать тем человеком, которым многие восхищались ещё несколько месяцев назад. Жёстким, расчётливым и жизнелюбивым. Вот же, восточный характер. — В вопросе боевых искусств я тебе всецело доверяю, рафик.

— Мне это льстит, ваше величество, — почтительно склоняю голову. — Итак, если с бойцом Эфы ничего не случится до Турнира, у нас есть все шансы выиграть. И тогда векторы внешней политики будет определять Дом Эфы.

— А если другие кланы выступят против? — изогнул бровь Махмуд. — Император, пусть и временный, не может идти против воли… равных себе по статусу. Не думаю, что вы повторно соберёте большую армию ради вторжения в Халифат и борьбы за чужой трон.