Книга Возвышение на краю империи, страница 93 – Ян Бадевский

На переднем краю битвы воздух исказился от кинетического удара, но бойцы авангарда уже отступили, прикрываясь иллюзионами.

— Прикрой, — бросил на ходу Дружинин.

И двинулся вперёд, формируя на кончиках пальцев какую-то хитрую технику.

Мне оставалось лишь убрать бесполезный наган в кобуру и достать из чехла кусаригаму. Я не успевал перезарядить оружие даже спидлоадером. Потому что на нас надвигалась колонна из десяти мехов, а перед ними, сметая всё на своём пути, с грохотом катились ржавые остовы машин, огромные деревянные катушки из-под электрокабелей и прочий крупногабаритный мусор.

Намечалась битва кинетиков.

Катушки, ржавый металлолом — всё это замедлилось.

Упёрлось в невидимую стену.

А потом в нашу сторону полетели с корнем выдранные из асфальта фонарные столбы. Выглядело это не просто устрашающе, а как… полный сюр. Такое увидишь разве что в сердце урагана.

Дружинин перехватить столбы не успел.

Зато я успел сделать их бесплотными.

Чудовищные снаряды пронеслись мимо и сквозь нас, нырнули в стену ближайшего пакгауза и бесследно в ней растворились.

Я переключился на новую цель.

И услышал за спиной характерный металлический грохот — столбы рухнули на землю.

Впереди разворачивалось волевое противостояние. Дружинин, широко расставив ноги и разведя руки в стороны, удерживал массу предметов, летевших к нам. Я сделал все эти штуки проницаемыми и крикнул:

— Отпускай!

Дружинин кивнул.

Катушки, остовы машин, погнутые контейнеры, якорь, несколько мусорных баков — всё это устремилось к нам. И, не причинив ни малейшего вреда, врезалось в стену пакгауза.

Дружинин выбросил руки.

Незримая волна расшвыряла мехов, точно кегли, снесла группу людей в зимней одежде, содрала тротуарную плитку, взвихрила снег и ледяные осколки.

«Истребители» покатились по земле, но успели сгруппироваться.

Капитан опустил руки.

А я организовал врагам радушный подземный приём.

Мехи, элитные перуанские машины с турбированными движками, провалились вниз. Я бы сравнил эффект с трясиной, но трясина засасывает. А у наших врагов просто исчезла точка опоры под ногами.

И тут начали работать выжившие стихийники.

Впереди распускались огненные цветы, образовывались насквозь промороженные криосами участки.

Справа от меня материализовался прыгун с одноручным мечом. Я тут же захлестнул цепь кусаригамы под гардой, дёрнул на себя и, отступив на шаг, вогнал остриё камы в висок одарённому.

Хруст.

Кама вошла точно, без лишних усилий. Я дёрнул рукоять на себя, высвобождая клинок, и тело рухнуло в снег, окрашивая его багрянцем. Времени на размышления не было. Следующий.

Слева на Дружинина, всё ещё сосредоточенного на противостоянии с кинетиком, пикировал левитатор с длинным копьём. Я не стал метать каму — промахнусь. Вместо этого я сделал кончик вражеского копья и первые полметра древка проницаемыми. Остриё прошло сквозь плечо капитана, не причинив вреда. Левитатор, не ожидая такого, пронёсся мимо по инерции и получил от Дружинина короткий, но мощный кинетический тычок в спину. Хруст ломающихся рёбер был оглушительно громким на фоне общего хаоса.

— Спасибо, — бросил Дружинин, не оборачиваясь. Его лицо было покрыто испариной, мышцы на шее напряглись до предела. Он по-прежнему удерживал основную массу летящего в нас хлама, но противник, скрывающийся где-то за мехами, был силён.