Книга Тень на краю империи, страница 117 – Ян Бадевский

На пятую ночь я уже стал волноваться.

Осталось два дня до истечения ультиматума.

Конечно, я мог бы начать войну против инквизиции. Вероятно, к процессу подключился бы Администратор, и тогда… А что тогда? Нами заинтересуются Кормчие, начнётся тотальный замес. Или не начнётся. Я, как известно, тронутый. И мою судьбу никак не отредактируешь. Впрочем, я не сомневаюсь, что у тайного земного правительства хватает тузов в рукавах. Лучше не доводить до этой стадии…

Вы спросите, каким же образом отразится в документах мой реальный визит в консисторию, если я не зайду внутрь комплекса, не получу пропуск, не засвечу лицо перед камерами? И даже мой психотип никакой хитроумный сканер не считает? А тут всё просто. Я приду. То есть, получу пропуск, поднимусь в нужный кабинет и даже поздороваюсь с отцом Донатом. Который слегка вздремнёт в условленный час. Мы его так запрограммируем. Человек смежил веки, затем встряхнулся — и увидел меня, сидящего напротив. Из памяти тут же всплыла вся цепочка вымышленного допроса.

Фишка в том, что мне придётся самому идти в конструкт.

Иначе я не буду в курсе происходящего.

Как следствие, не сумею органично завершить всю эту клоунаду.

А что с Планом «Б», спросите вы? Всегда существует вероятность, что ты не учёл важную деталь, и всё полетело в топку. Мой план заключался в Расширителе. Появится Федя, наблюдающий за кабинетом с помощью своей проекции, и вытащит меня через многомерность в Бродягу. Это уже не спишешь на случайное совпадение, но раз уж инквизиторы хотят войны, они её получат.

Укладываясь спать, я меньше всего ожидал услышать стук в дверь.

Раздеться ещё не успел, поэтому ответил:

— Не заперто!

Через порог тихо переступила Джан.

— Готовишься?

— Есть немного, — я указал девушке на кресло, но она приблизилась ко мне и заглянула в глаза. Похоже, на душе у турчанки было неспокойно.

— Сергей, мне страшно.

Я обнял Джан.

Это получилось естественно, само собой.

Девушка прижалась ко мне, окутав облаком волнистых волос, и я ощутил биение её сердца. Мы простояли так, наверное, с минуту. Потом я мягко отстранился.

— Всё будет хорошо.

— Знаешь… впервые за долгое время… я не уверена.

— Эй, ты чего? — возмутился я. — Мне нужен морфист, повелевающий чужими видениями! Оседлавший волну! Прекрати, солнышко, завязывай с этим.

— Ладно, — Джан робко улыбнулась. — Как скажешь.

— Ты должна поверить в свои силы. Иначе нам не победить в этой схватке.

— А ты думаешь… в ней вообще можно победить? Ещё никто не заходил так далеко в противостоянии с Супремой.

— Надо с чего-то начинать.

Девушка издала нервный смешок.

— Вот за это я тебя и лю… ну, ты понял.

Меня словно пронзило молнией.

Очень давно я не слышал подобных признаний.

С прошлой жизни…

— Будь осторожен, — морфистка переключилась на новую тему. — Мы не знаем, с чем столкнёмся. Ярик говорит, что инквизиторы постоянно развивают сновидческие охранные системы.

— Я помню все инструкции. Не переживай.

— Тогда… до завтра.

Джан не спешила уходить.

Шагнув к девушке, я поцеловал её в губы.

— Мы справимся.

Турчанка ожила:

— Смотри мне, Иванов. Всё папе расскажу.

И выпорхнула из комнаты, оставив меня в полнейшей растерянности.

* * *

— Какое вы имеете отношение к убийству брата Мефодия в Стамбуле?

Беседа длилась уже полтора часа.