Книга Столица на краю империи, страница 38 – Ян Бадевский

Маро не шелохнулась. Её правая рука лежала на рукояти катаны, левая — придерживала ножны у пояса. Её взгляд был прикован не к острию рапиры, а к глазам Дежнёва. Она искала там намёк, микродвижение, которое предупредит об атаке. Но глаза питерского аристократа были пусты, как два осколка тёмного стекла.

С первым выпадом всё изменилось.

Тишина на арене стала звенящей. Публика замерла. Это не была буря скоростных ударов, как в бою с прыгуном. Это была тихая, интеллектуальная дуэль, где первое движение могло стать последним.

Дежнёв сделал ещё один шаг. Мелкий, скользящий. Рапира дрогнула — и это был финт. Кончик клинка описал крошечную восьмёрку в воздухе, провоцируя, испытывая защиту. Маро ответила едва заметным смещением центра тяжести, готовясь парировать укол в любую точку верхнего уровня.

И тогда Дежнёв атаковал.

Это не был один укол. Это была серия. Его правая рука вытянулась в прямую линию, и остриё рапиры, движимое силой меты, превратилось в размытое серебристое жало. Укол в глаз. Сдвиг. Укол в горло. Сдвиг. Укол в основание шеи. Три атаки прозвучали как один протяжный шипящий выдох. Скорость была чудовищной, почти нечеловеческой.

Катана Маро вынырнула из ножен. Девушка ухитрилась парировать всё! В завершение её клинок, описав короткую, жёсткую дугу, встретил рапиру у её основания, у самой гарды, пытаясь отбить и увести в сторону. Раздался высокий, визгливый звон стали.

Я офигел от того, что Маро решила перерубить у основания рапиру. Это же квадратный в сечении прут из высокоуглеродистой стали! Воображение уже рисовало сломанный японский меч…

Однако, катана выдержала.

Не знаю, кто её ковал или призывал, но оружие явно не было создано по средневековым канонам.

Дежнёв отступил на шаг, будто его отшвырнула пружина. Его левая рука с обмотанным плащом предплечьем была наготове, но он ею не воспользовался. Он снова замер в своей безупречной стойке, рапира снова указывала на цель. На лезвии его клинка, в сантиметре от острия, была свежая зазубрина — след встречи с катаной. Он даже не взглянул на дефект.

Дежнёв кивнул.

Почти учтиво.

Первый обмен состоялся.

Маро медленно выдохнула. На её лице не было страха. Было уважение. Она поняла, что столкнулась не просто с метой, наделённым скоростью. Она столкнулась с мастером, для которого эта скорость — лишь инструмент, а не главное оружие. Главное оружие Дежнёва было в его голове. В его холодной, расчётливой тактике, выверенной веками итальянской традиции.

Теперь очередь была за ней.

Бессмертная сделала шаг вперёд.

Я как бы сросся с этой девушкой, сидя на верхних рядах Арены. Иногда мне казалось, что мы дышим синхронно, и я предугадываю каждое движение…

Маро сделала шаг вперёд. Не взрывной рывок меты, а сдержанный, контролирующий шаг, сжимающий пространство. Катана в её руках изменила положение — теперь бессмертная держала её перед собой почти горизонтально, остриём к противнику, как бы вторя его собственной стойке. Девушка явно не собиралась дарить врагу удобную дистанцию для уколов.

Дежнёв отреагировал мгновенно. Отступил на полшага, сохраняя идеальное расстояние для своей рапиры. Его взгляд, наконец, ожил — в нём мелькнул холодный интерес. Шаблонный фехтовальщик пошёл бы в серию быстрых атак, чтобы заставить противника отступить. Но Маро нарушала шаблон. Она продолжала надвигаться, шаг за шагом, заставляя мастера пятиться по кругу. Сжимала его, как удав — медленно, неумолимо, лишая главного преимущества: пространства для разгона и выпада.