Книга Столица на краю империи, страница 57 – Ян Бадевский

Томилин висел между ареной и куполом. Сквозь его спортивный костюм, сквозь кожу, сквозь мышцы я вдруг увидел свет.

Свечение пульсировало в такт вращению цепи.

Знаки.

Каббалистическая вязь, вшитая под дерму, тянулась от запястий к плечам, от плеч к лопаткам, от лопаток к пояснице. Они не горели ровным пламенем — они дышали, разгоняясь вместе с цепью. Чем быстрее летел груз, тем ярче вспыхивали письмена. Имплантированные вставки — запредельно редкое явление, о котором складывались городские легенды. Но никто из моего окружения не видел своими глазами психопатов, осмелившихся внедрить вставки себе под кожу, да ещё и связать с каналами. Я понятия не имел, кто может провести подобную операцию. Разве что инквизиторы, да и то единицы…

— Твою мать, — выдохнул я.

Мерген покосился на меня, но ничего не сказал.

А Томилин ускорился снова.

Теперь он не просто раскручивал цепь — он был ядром сложной системы вращения. Груз и серп описали вокруг левитатора двойную спираль, и я вдруг понял, что это уже не атака. Это тотальное подавление пространства.

Маро оказалась в эпицентре вращающегося ада.

Цепь хлестала слева, справа, сверху. Груз врезался в песок у самых её пят, серп вспарывал воздух в миллиметре от виска. Девушка уходила, но коридор сужался с каждой секундой.

— Она не может сблизиться, — выдохнул Таиров. — Он не даёт ей войти.

— Он вообще не даёт ей дышать, — отозвался Мерген.

Я сжал трость так, что побелели костяшки.

Маро сделала шаг влево — цепь обвила её голень. Не захлестнула, нет — всего лишь коснулась, но этого хватило, чтобы левитатор дёрнул груз на себя.

Девушка покачнулась.

Томилин мгновенно рухнул вниз, сокращая дистанцию, и серп полоснул по воздуху там, где мгновение назад была её шея.

Маро упала на колено.

Я вскочил.

— Сидеть! — рявкнул Мерген, но я уже не слышал.

Потому что груз, описав крутую петлю, нёсся прямо в затылок девушки.

Шипы. Скорость. Инерция, умноженная на левитацию и каббалистические Знаки. Если этот удар достигнет цели, череп Маро разлетится, как переспелая тыква.

Я применил Дар.

Сделал голову Маро бесплотной ровно на одно мгновение. На один удар сердца. На один вдох.

Груз прошёл сквозь.

Я видел это так отчётливо, будто смотрел замедленную съёмку: шипованный шар вошёл в затылок, пронёсся через черепную коробку, вылетел из правого виска — и не встретил ни капли сопротивления. Ни крови, ни костной крошки, ни разорванных тканей.

Маро даже не моргнула.

Она не почувствовала. Не увидела. Не поняла, что только что была мертва.

И хвалёное артефакторное кольцо Арены меня не остановило. Потому что настройки системы не учитывали мою способность — уникальную для этого мира.

Томилин дёрнул цепь обратно, и на его лице мелькнуло недоумение. Он знал, что груз достиг цели. Он чувствовал это сотней проведённых боёв, тысячей отточенных ударов.

Но Маро стояла на правом колене, живая и невредимая.

— Что за… — выдохнул Таиров.

Мерген резко обернулся ко мне. В его глазах плескалось что-то странное — не гнев, не удивление. Узнавание. Я уже сидел на прежнем месте и спокойно улыбался.

Маро поднялась.

Обнажила катану.

Сталь вышла из ножен медленно, почти лениво, и в этом движении не было ни ярости, ни отчаяния. Только усталая, спокойная решимость человека, который наконец-то понял, что делать.