Книга Перемены на краю империи, страница 32 – Ян Бадевский

Брат Григорий сделал паузу.

— А также, и это самое интересное, господин Иванов, нами обнаружен клинок, используемый прыгунами-диверсантами. Вне всякого сомнения, такие есть среди ваших бойцов.

Я вспомнил, о чём мы говорили с Мусаевым и Демоном до приезда инквизитора.

Самоочищение.

Провидцы Супремы ничего не могут вытащить из ножа.

— Хорошая попытка, брат Григорий, — холодно произнёс я. — Вот только привязать конкретное оружие к конкретному человеку вы вряд ли сможете. Это раз. Два — на планете есть незарегистрированные домоморфы. Ищите. Три… А с чего вы взяли, что мой Дар такой уж уникальный? Вполне возможно, что в какой-нибудь Африке или Амазонии есть человек, не прошедший лицензирование. Редкая способность — не значит, единичная. Что у вас есть из прямых доказательств? Слепки, история вещи, показания свидетелей? Боюсь, что по нулям. Поэтому и явились.

Инквизитор наградил меня тяжёлым взглядом.

Сел в кресло.

Налил себе чаю.

— Мы так до ночи будем разговаривать, барон.

— Не будем, — заверил я. — В моих планах — хорошо выспаться. А вы можете тут беседовать сами с собой, сколько заблагорассудится.

Брат Григорий сделал скромный глоток.

— Вот что, господин Иванов. Я вам скажу одну вещь, не под протокол. Тучи вокруг вас сгущаются. Документы порой исчезают, но мы их кропотливо восстанавливаем. Что можем. Вы, безусловно, достойный противник. Но инквизиция — это система. И если она смотрит в вашу сторону, отвести этот взгляд будет… очень непросто.

— Вы, брат Григорий, пространно намекаете, что готовы пожертвовать многовековым укладом и репутацией Супремы ради сомнительных предположений?

— Я утверждаю, — проскрежетал дознатчик, — что вы не так чисты, как вам хотелось бы это показать. Мы почти уверены, что вы пользуетесь…

— Мы? — перебил я. — А кто это — мы? Не отец ли Иероним является режиссёром спектакля, который вы здесь разыгрываете?

Брат Григорий напрягся.

И всё же ответил, глазом не моргнув:

— Вести это дело мне поручил наш предстоятель, вы правы. Но лишь после того, как с ним связались братья из империи Наска. Есть вещи, господин Иванов, которые вам с рук не спустят.

— Безусловно, — я откинулся в кресле и сделал новый глоток. — Напоминаю, что ваш предстоятель получил понижение в должности и был изгнан из Супремы именно по причине… хм… предвзятого ко мне отношения.

— Наш предстоятель, — Григорий заиграл желваками, — человек умный и благочестивый. Не вашего ума дело, господин Иванов, каковы причины его перевода в Фазис.

— Конечно-конечно, — елейным голосом произнёс я. — Но хотелось бы уже свернуть эту бессмысленную беседу. Вы здесь в качестве кого? Опрос свидетеля? Предъявление обвинений? Или меня уже признали отступником по надуманным обвинениям?

— Это стандартная процедура, барон, — поджал губы инквизитор. — Мы проводим предварительную беседу с подозреваемым. Собираем информацию. А уж потом…

Брат Григорий многозначительно замолчал.

А потом — суп с котом.

Так я подумал, но вслух сказал иное:

— Я ценю высокую миссию инквизиции, брат Григорий. И понимаю, исходя из вышеизложенных фактов, почему вы пришли с этими обвинениями именно ко мне. Но допустите на секунду, что вы ошибаетесь. Я ведь не идиот, чтобы после уже имеющихся подозрений в свой адрес совершать столь дерзкое нападение… на что, вы там говорите?