Книга Перемены на краю империи, страница 37 – Ян Бадевский

— Вот что, Алан. Я видел материалы допроса. Сейчас я буду говорить, ты помолчишь. Работаешь ты на СРБ, а точнее — на отдел Питера Бланта. При этом ты у нас не коренной британец, а мигрант. В империю тебя внедрили давно — с целью шпионажа за Эфой. Ты раньше специализировался на контактах с учёными, но Блант вдруг уверовал, что ты и твои убогие недоноски справятся со мной. И здесь я усматриваю первую странность.

— Правда? — Багаев серьёзно посмотрел на меня. — Какую?

— Блант — вовсе не дурак. Он не стал бы проводить настолько тупую операцию. Даже с учётом дождя и пустых улиц в Красной Поляне вы бы спокойно не ушли. И здесь имеются варианты. Либо вся эта бутафория — попытка прощупать моих эсбэшников. Либо вы прикрываете что-то более серьёзное, а я не понимаю. Либо… Ну, самое простое решение, что вы реально тупые.

Пока я говорил, телепат следил за реакцией Багаева и считывал вербальный поток мыслей. Заодно пытался выловить образы, которые неизбежно выскакивают на поверхность при попадании в точку. Всё это транслировалось мне без купюр.

— Второй вариант, — кивнул я. — И в чём смысл?

Агент хмуро молчал.

— Мы отвлеклись, — предположил я, — а в посёлок проник кто-то серьёзный.

Есть попадание.

Эмоциональная реакция последовала незамедлительно.

— Кто? — спросил я.

Молчание.

— Ты же понимаешь, мои индонезийцы выбьют из тебя всё, что нужно. Скажи спасибо, что здесь не Багус сидит или кто-то из его подручных. Я уж молчу про сны. Ты не можешь не спать, придурок. А у меня есть боевой морфист, который душу из тебя вытрясет.

— И почему же ты здесь? — удивился Багаев. — Присылай своих костоломов.

— Экономия времени, — пожимаю плечами. — Или ты мазохист?

Багаев хмыкнул:

— Не прокатит, Иванов. Ты прав, перед нашей группой поставлена отвлекающая задача. И мы понимали, на что идём. Даже так: каждый из нас осознавал, что нас возьмут парни из твоей СБ. И что мы вряд ли выживем.

— Бред, — не выдержал я.

— Это как посмотреть. Ты же не пытался выяснить, как нас завербовали. А если бы попытался, то ничего бы не смог нарыть. Знаешь, почему?

Я молчал.

В глубине души шевельнулось беспокойство.

— А потому что нас не существует, — хмыкнул Багаев и начал распадаться. — Есть прототипы, но до них не доберёшься…

Я вскочил на ноги, опрокинув табуретку.

Прямо на моих глазах человек оплывал, расползался студнем и рассыпался в прах. Таял, словно восковая свеча. При этом биомасса, которая растекалась по бетону, очень быстро обращалась в чёрную пыль, которая тоже исчезала.

Телепат только и успел просигналить:

Мыслей нет!

Ещё бы.

Прошло около минуты — и я уже стоял посреди подвала один. Как идиот. Передо мной — явное свидетельство применения Проектора. И ведь хрен что докажешь!

Я метнулся к двери, прошил её насквозь, уплотнился — и побежал наверх.

— Мастер!

По лестницам и коридорам носились люди.

Я ворвался в кабинет Багуса.

— Он исчез!

— Все исчезли, — мрачно ответил индонезиец. — Распались.

— Это Проектор.

— Похоже на то, господин. Но проблема в том, что нужны четыре артефакта для такой масштабной заброски. И я не понимаю, почему они не забросили к нам подготовленных…

Договорить индонезиец не успел.

Здание содрогнулось, в подвале послышался жуткий грохот. Где-то посыпались кирпичи вместе со штукатуркой.