Книга Перемены на краю империи, страница 67 – Ян Бадевский

— Есть новости, — вдруг сказала Джан. — Из Стамбула.

— Ммм? — я лениво повернул голову.

— Помнишь ту историю с Зейном?

— Конечно. Он у меня в чёрном списке.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась турчанка. — Зная тебя, этот несчастный скоро бесследно исчезнет. Или скоропостижно заболеет, а определить причину смерти никто не возьмётся.

— Ты ж моя радость. И откуда всё знаешь?

— Серёжа, папа умолял тебя так не делать. Наш Род сильно повязан с Аль-Кааби, и превращать их во врагов не хочется.

— Наш Род? — я изогнул бровь.

— Мой прежний Род, — смутилась Джан.

— Хорошо, — согласился я. — Если эти арабы первыми не полезут, то смогут дожить до старости. Хотя, нет. Они же бесы, насколько я помню. Ещё и нас с тобой переживут. А что за новости?

— Произошёл конфликт между отцом и Юсуфом. Тот попытался сместить папу на очередном Совете Рода. За папу проголосовало абсолютное большинство, но он нанёс ответный удар.

— Вот как? — мне стало интересно.

— Да. Вытащил из конструкта слепки, указывающие на Берка. Он помогал Зейну в день Испытания.

— И что теперь?

— Берк изгнан из Рода. Юсуф лишён контрольного пакета акций в своём консорциуме, переведён с управляющей должности на почётную, но второстепенную. И больше не участвует в семейных собраниях.

— Круто, — оценил я.

— Теперь он точит на тебя зуб.

— Пофиг. Сунется — умрёт.

— И ещё кое-что, Серёжа… — Джан немного смутилась. — Я не хотела говорить, но между нами ведь не должно быть секретов…

— Ты о чём? — я насторожился.

— На Испытании помогали не только Зейну.

Я молчал.

— Мы с папой… немного подсобили… тебе.

Волны накатывали на берег, шуршали галькой.

Слышались крики чаек над головой.

— Ты хоть не обижаешься? — забеспокоилась Джан. — На трансформацию сонной среды нужно настроится, тут одной воли недостаточно… Это осознанные сновидения… Тренировки, практика…

— Солнышко, я вам очень признателен, — перебил я. — И, честно сказать, я догадывался.

— Правда? Ты не сердишься?

— На что? Я выжил благодаря вам.

— А как же… самолюбие?

Я закатил глаза.

— Родная, о чём ты? Где я, и где все эти понты? Мир снов для меня — потёмки. Если я и выкручивался из этих фантазмов, то делал это благодаря тебе, Ярику, Бродяге. Я умею убивать, но в реальности.

— Тогда почему ты согласился на Испытание?

— Потому что я был уверен в тебе, дорогая.

Турчанка засияла от удовольствия.

— Правда?

— Честное пионерское.

— Честное какое?

— Забудь. В общем, я не сомневался, что ты бросишься мне на подмогу. А тогда было крайне важно набрать авторитет в глазах твоих родичей. Они ведь ничего, кроме силы и управления чужими снами, не признают.

— Водится за ними такое, — в глазах Джан появилась хитринка. — Но знаешь, есть то, чему они поклоняются ещё сильнее, чем манипуляциям во снах.

— И что это?

— Деньги.

Я расхохотался.

— А ты не в восторге от своей семьи.

— Для тебя это новость?

Я хмыкнул и улёгся поудобнее.

Небосклон наливался медью. Горизонт расчертили серые полосы, а солнце медленно, но верно скатывалось в волнующуюся чёрную пропасть. Ветер становился всё более прохладным, но я не спешил одеваться и вставать с шезлонга. Впитывал последние аккорды дня.

В голове прозвучал голос Ольги:

Шеф, в имение прибыл курьер с письмом. Желает вручить вам его лично, под роспись.