Книга Перемены на краю империи, страница 97 – Ян Бадевский

— Через три часа. Перегон между станциями «Морпорт» и «Горгасали». Поговорим в кабинке.

Вот и весь диалог.

Короткие гудки.

Я вытащил бородача из таксофона.

— Ты знаешь Паука в лицо? Как ты поймёшь, в какую кабинку сесть?

— Мы знакомы, — нехотя признал кавказец.

План разделаться с этим типом полетел под откос.

Бородач мне ещё понадобится.

* * *

В назначенное время колх выдвинулся на станцию. Мы не могли его сопровождать, поэтому вышли из плоскости. Менталист взял разум нашего товарища под контроль, а в зал ожидания переместилось несколько прыгунов. Я включил иллюзию и поднялся на посадочную платформу под видом толстого мужика в кожаном плаще и кепке.

Утром на платформе почти не было людей.

Дождь стучал по стеклянной крыше.

Раньше канатка в Фазисе запускалась только в десять часов. Но столичный статус многое поменял. Добавились новые линии и станции, расширился штат. Двери станций начали открываться с восьми утра. А всё потому, что Трубецкие вынуждены реформировать транспортную систему, не приспособленную к такому наплыву новых жителей. Сейчас — половина девятого. А пассажиры уже прибывают.

Бородач знал, что за ним следят.

Я предупредил, что мой человек прирежет его в два счёта, если что-то пойдёт не по плану.

Купив билет, колх поднялся на второй этаж, воспользовавшись эскалатором. Я сканировал всех пассажиров, садившихся в кабинки, но агент их игнорировал. Значит, нужный человек ещё не появился.

Смотрю на часы.

Через несколько минут Паук опоздает.

Бородач неожиданно направился к зависшей над полом двухместной кабине. Туда же двинулся и неприметный мужичок в старом плаще и поношенной шляпе. В руке мужичок держал кожаный портфель для бумаг — эдакий специалист низшего звена из коммунхоза. Вот бы никогда не подумал.

Я устремился вдогонку, извлекая из кармана инъектор.

Первым в кабину влез колх. За ним — Паук. Дверца закрылась, и «чиновник» снял шляпу. Он оказался лысым.

Я в два прыжка преодолел остаток пути. Кабина тронулась, но я сделал дверь проницаемой и сунул туда руку с инъектором. Паук недоумённо уставился на меня, но было уже поздно. Игла вошла в предплечье куратора сквозь плащ, и я вогнал этому товарищу целый кубик нейротоксина.

Другие пассажиры вообще не поняли, что происходит.

В нашу сторону никто не смотрел.

Мне оставалось лишь проводить двухместную обтекаемую капсулу взглядом. Бородач сидел неподвижно — он не мог изменить реальность. Лысый откинулся на спинку своего кресла, его глаза закатились, руки и ноги слабо подёргивались. Не самое приятное зрелище.

Отдаю приказ Хорвен сопровождать капсулу.

Незримая гончая, кружившая до этого над станцией, следует за кабиной вдоль натянутого над крышами каната. Я связываюсь через Ольгу с Мусаевым и разрешаю убрать бородача. Колх нам больше ни к чему. Лишний свидетель. Байт перемещается в капсулу, убивает кавказца и бесследно исчезает. Дальше в сторону «Горгасали» едет один труп и один сонный, никому не мешающий человек. Там уже дежурят мои верные рептилоиды, но этого мало. Спустившись в зал ожидания, я выхожу на парковку и сажусь в автоморф.

— Станция «Горгасали».

Мы прибываем раньше кабины.

Я поднимаюсь наверх.

Платформа заполнена людьми, едущими в две стороны. В основном, это докеры, портовые служащие и рыбаки. Угрюмые, небритые, невыспавшиеся. Пахнет застарелым потом и никотином.