Книга Ярость на краю империи, страница 109 – Ян Бадевский

Пункт прибытия — Берлин.

А если быть совсем точным, загородная резиденция Доннерсмарков в берлинском пригороде Целендорфе. Дорогущие родовые земли, озёра, прекрасная экология, благоустройство…

Меня этим не взять.

В Красной Поляне тоже чумовая экология.

А вот то, что канцлер не удосужился оборудовать свою резиденцию защитой от многомерных проникновений — это большая ошибка. Впрочем, такой защитой обладают разве что законсервированные комплексы Древних.

Операцию я провёл в два этапа.

Сначала закинул в резиденцию канцлера Хорвен с помощью автоморфа Луки Каримова. Гончая немного полетала по зданию, передавая мне образы помещений, лестниц и переходов. Установила местоположение кабинета Доннерсмарка. И прислала мне образ канцлера, работающего в поте лица за массивным столом. Слежка велась через окно, где незримая гончая парила, едва не касаясь голых ветвей запорошенного снегом клёна. Снаружи выл ветер, мела позёмка, а канцлеру хоть бы хны — у него автономное отопление.

Получив нужные сведения, я отозвал Хорвен.

И перебросил в имение Бродягу.

Это, доложу я вам, было эпично. Домоморф надстроил ещё один мансардный этаж, добавил флигель, и отгородил целое крыло резиденции непробиваемой стеной. Разумеется, мы подрубились к внутренним коммуникациям, и начали транслировать на камеры охраны всякую ересь. Раннее утро субботы. Кто виноват, что канцлер обожает работать в такое время? Слуги далеко, большая часть телохранителей спит, то же самое с родственниками…

К слову, мы ещё и мощные иллюзионы включили.

Для солидности.

Не все привычки полезны для здоровья.

Рабочий кабинет канцлера за считанные секунды был встроен внутрь Бродяги. Фактически, эта комната сделалась одним из наших помещений. Бродяга заменил протоматерией всё, включая оконную раму и стёкла. А когда трансформация была завершена, откачал весь кислород.

Да, вот такие мы затейники.

Азотом люди дышать ещё не научились.

Канцлер поначалу ничего не заметил, продолжая работать. Спустя некоторое время его повело, ручка выпала из рук, началась одышка. Мужик потянулся к окну, чтобы открыть форточку, и потерял сознание. Асфиксия — безжалостная… ну, вы в курсе.

Доннерсмарк мог бы спастись, будь он прыгуном. Хотя… о чём это я? Бродяга перекрыл абсолютно всё, и даже течение ки заблокировал. Так что хрен там. У немца шансы были на нулях. Вот вам и могущественный древний Род, и сила крови, и запредельная мощь потомственного геоманта. Выступив с армией против соседнего княжества, этот товарищ мог бы сровнять с землёй целый город. А сейчас он просто валялся на столе, мордой вниз, и умирал.

— Пульс не прослеживается, — сообщил Бродяга.

— Проверь дыхание, — распорядился я.

Трансляция из кабинета, превратившегося в газовую камеру, велась прямо на экран в помещении, которое я сделал наблюдательным пунктом. Здесь у меня была дверь, ведущая в арсенал. На технологии надейся, а сам не плошай, хо-хо-хо! Как говаривал Билл Гейтс, прибухнув с Цукербергом в Кремниевой долине…

— Дыхание отсутствует, — отчитался Бродяга. — Отмечаю предсмертные конвульсии.

Очень тонкий момент.

Чтобы не оставить личной истории, даже тени её, я не планировал входить в кабинет. Пришлось довериться утверждению домоморфа.

Для верности я выждал ещё минут пять.