Книга Тайна Скарабея, страница 88 – Татьяна Ван

Брат поджал губы. Он никогда не говорил, сколько полотен было и сколько осталось.

— По правде говоря, мы уже несколько лет не живем на картины. Отец подрабатывает в забегаловке мойщиком, и я приношу немного денег… Что до картин, то остались только те, на обороте которых ты рисовала. Отец уже пытался их продать, но все безуспешно. Коллекционеры считают их браком, – впервые признался брат. – Поэтому, когда этот французский толстосум зашел к нам в дом, у отца чуть сердце не остановилось. Я буквально видел, как в его глазах одновременно блеснули алчность и злость. Только представь: покупатель есть, а продавать нечего!

— Это все я виновата. – Я закрыла лицо руками, ощущая тупую боль в груди. – Прости меня.

— Нет, – твердо сказал брат. – Никогда не вини себя. Поняла? Я не знаю, что задумал наш отец, но он попросил месье Гаспара прийти завтра. У него точно есть какой-то план. Плохо, что со мной он ничем не делится, так я хоть примерно бы представлял, к чему готовиться.

— Если бы я только могла работать… От меня ведь совсем никакой пользы, кроме уборки по дому.

Гаспар пришел снова на следующий день. Отец показал ему те самые картины, на обороте которых я создавала свои чудачества, вдохновившись Египтом.

— Но как? – охнула я, когда Калверт мне обо всем рассказал.

— Очень просто. Он прорезал в подрамнике щели, накрыл задник бумагой и затолкал ее концы в эти дырочки. По правде сказать, получилось ужасно!

— И француз ничего не заметил?!

— О-о-о! Ты бы видела лицо отца, когда месье Гаспар поднял холст и начал его рассматривать. Отец явно напрягся, что покупатель заметит «брак» на обороте раньше времени.

— И что дальше? – Меня одолевали два совершенно противоречивых чувства. Мне невероятно хотелось, чтобы обман отца удался и у нас появились деньги, но в то же время я страстно желала, чтобы его поймали с поличным.

— Ну а дальше отец предложил перейти к сделке, – продолжил Калверт. – Попытался запугать француза, будто у него есть еще покупатель на картины. Но тот, видимо, уже бывалый. Так что не купился. Спокойно рассмотрел полотна, заплатил за них, загрузил в кэб, который ожидал его у нашего дома, и уехал.

— Калверт! Какое счастье! – Я вскочила от радости, но уже через секунду замерла. Лицо брата выражало полнейший ужас. – Что такое? Говори!

— Дебра, вечером француз вернулся. Ты, должно быть, слышала крики?

— Конечно. Но я решила, что это отец… опять перебрал бурбона.

— Дебра, милая моя сестра, все, что я сейчас расскажу, очень важно!

Я кивнула, и Калверт приступил к рассказу:

— Все произошло в бывшем дедушкином кабинете. Тебя не пускают в него, верно? Думаю, это к лучшему. Сейчас он напоминает фермерский сарай, а не помещение, куда раньше приходили состоятельные коллекционеры, желая приобрести картины. Вся мебель покрылась пылью. Коллекционных книг на полках почти не осталось – пару лет назад отец распродал и их. Теперь там постоянно пахнет перегаром, тухлятиной, бедностью и, что самое удивительное, глубокой старостью, хотя девяностолетних в нашей семье нет.

Я был в столовой, читал книгу, когда услышал шум и топот в коридоре, затем грохот и крик:

«Как вы посмели! Я отвез картины на экспертизу, чтобы точно удостовериться, что это оригиналы… но что я узнал! Меня ждал феерический сюрприз!»