Книга Тайна Скарабея, страница 90 – Татьяна Ван

В тот момент я на самом деле была счастлива от одной возможности делиться своим творчеством со зрителем. Но мой брат был иного мнения:

— Это неправильно. Я присваиваю себе чужую работу. Во всех картинах – твои эмоции, твои переживания, надежды, любовь, ненависть, обиды… в них – вся ты, твоя личность. Я похищаю ее у тебя. Дебра, я краду твою личность. Нет, я так не могу. Даже не уговаривай. Все. Точка. Вопрос решен.

— Пожалуйста, только не говори, что хочешь завтра рассказать правду этому месье Гаспару, – в отчаянии просипела я.

— Скажу. Я назову твое имя, как только взгляну ему в глаза. Художник – ты, а не я.

— Ни в коем случае! – Я развернула брата к себе лицом. Его глаза покраснели от непролитых слез. Он выглядел потерянным и опустошенным.

О-о-о, как же я разозлилась на него в тот момент. Мне казалось, это невероятно несправедливо.

— Взгляни на меня, брат. Что ты видишь? Разве тебе приятно это лицо? Представь, какое омерзение я вызову у француза-толстосума. То же будет с другими коллекционерами. Они испугаются меня, возненавидят. А мои картины – единственный вариант не умереть нашей семье с голоду. Сегодня у меня не было завтрака, завтра может не быть обеда, а после – и ужина. Неужели ты хочешь, чтобы нас настигла голодная смерть?

— Не хочу, – прошептал Калверт.

— Тогда слушай меня. Завтра ты знакомишься с Гаспаром и называешь себя художником. Подписываешь картины своим именем…

— Избавь, – замотал головой брат. – Я не хочу ставить свое имя под твоими работами. Давай я скажу, что мой псевдоним Дебра. Да, женский! И что с того?! Пусть хотя бы на картинах стоит реальное авторство. Будет написано – Дебра Телфорд.

— Нет, – ответила я, хотя очень хотела поставить на холстах свою подпись. – Это опасно. Но псевдоним – прекрасная идея. Гениальная, я бы сказала. Смотри, я придумаю себе псевдоним, ты будешь говорить, что он твой.

— Но я знаю, что в действительности это не мой псевдоним, поэтому не буду чувствовать себя вором. Буду знать, что показываю работы сестры… Точно! И как я сразу об этом не подумал.

— Осталось только придумать его… Отец, должно быть, ищет тебя. Возвращайся ночью, и тогда мы все обсудим.

Калверт уже стоял в дверях, когда обернулся и тихо произнес:

— И все же… мы поступаем неправильно. Я бы даже сказал – гадко, мерзко и подло. Обычно такое не сходит с рук.

— Для меня главное, чтобы мои работы увидели свет, – ответила я.

Так появился Скарабей – псевдоним, за которым я пряталась от общества. Что до отца, он даже не соизволил рассказать мне о коллекционере из Парижа и о том, что для всех и каждого «автором» моих работ будет Калверт. Майкл пришел ко мне чуть позже в тот же день.

— Подписывать работы не нужно, – между делом сказал он. – Тебе все ясно? Одна картина в неделю. Лучше, конечно, две или три…

Я ухмыльнулась, поправив плохо завязанную на затылке ткань.

— Согласна, но…

— Тебя никто и не спрашивал.

— …но с одним условием: я буду подписывать картины своим псевдонимом. Все будут думать, что он принадлежит Калверту.

Отец нахмурился и поднял на меня испепеляющий взгляд. О, сколько сил мне стоило не отвести глаза. Продолжать смотреть на своего мучителя, пытаясь показать, что теперь я тут устанавливаю правила. Да, я понимаю, как же нелепо тогда выглядела: больная избитая дворняга, возомнившая себя доберман-пинчером.