* * *
Заметив, что Женя дочитала до этого момента, Арсений сказал:
— Только не думай, что он был снобом. У тебя может сложиться неправильное впечатление о Гарольде. На самом деле он был одним из самых скромных людей – когда построил карьеру торговца, никогда не кичился своими богатствами и даже не жил на широкую ногу. Зато часто выступал спонсором любительских выставок, занимался благотворительностью.
— Вообще ничего на себя не тратил? – хмыкнула Женя, поднимая глаза от экрана ноутбука на Арсения. Тот сидел на соседнем стуле и будто заново перечитывал свой же текст.
— Да нет уж, у Гарольда, как и у любого нормального человека, были свои слабости. И эти слабости не имели никакого отношения к картинам. Читай дальше. Я, когда узнал об этом, не сильно удивился. Просто понял, что постепенно начинает вырисовываться картинка.
Женя кивнула и повернулась к ноутбуку, возвращаясь к чтению. Ей было интересно знакомиться с жизнью торговца не только из-за его «заочной связи» с сюрреалистичными глазами. Женя наслаждалась самим процессом погружения в текст. Она никогда не читала работ Арсения, а тут поняла, что ей хочется укутаться в его предложения и забыться в его абзацах.
— Ты так скрупулезно обо всем пишешь, – пробубнила себе под нос Женя. – Я бы просто накидала заметки.
— Возможно, чуть позже так и будет. Информация из журналов изначально была структурированная, поэтому не составило труда ее перевести и перефразировать. А вот дальше… пока сложно сказать, что меня ждет.
— Удивительно, – не отрываясь от чтения, протянула Женя.
Ближе к двадцати годм Гарольд заинтересовался художниками-прерафаэлитами. В своих дневниках, выдержки из которых позже публиковали журналы, он писал, что их работы наделены необычной силой.
«Когда я продавал работы прерафаэлитов, мне казалось, вместе с этими картинами отдаю частицу своей души. Неверно думать, что только художник вкладывает всего себя в произведение искусства, но его почитатель тоже не прочь оторвать от себя кусочек».
Что любопытно: Гарольд Телфорд познакомился со своей будущей женой на выставке именно прерафаэлитов. Ее звали Роуз, но для него она всегда была Рози. С первого и до последнего дня.
Коллекционер отмечал:
«Если бы моя жена была картиной, то картиной прерафаэлитов».
Он часто сравнивал возлюбленную с искусством. Но к жене вернемся позже.
Когда Гарольду исполнилось семнадцать лет, он заявил, что намерен профессионально изучать живопись. Ему надоела секретарская работа у Ричарда Вокса, который взял его под свое крыло, к тому же пора было устраивать дальнейшую жизнь.
Временами Ричард Вокс приглашал юношу принять участие в званых обедах с коллекционерами и людьми искусства, но те, судя по дневниковым записям, даже восхищаясь знаниями Телфорда, никогда не воспринимали его всерьез.
Однажды один из продавцов антиквариата заметил, что «мальчик слишком юн и необразован». В тот день Гарольд записал в своем дневнике:
«Я намного умнее этого старика с поросячьими глазками. Его университетская корочка и жизненный опыт не добавили мозгу ни капли извилин».
Гарольд был остер на язык и не чувствовал себя скованно в высшем обществе. Возможно, на становление его характера не последнее влияние оказал и сам Ричард Вокс. Однажды он предложил Гарольду отправиться с ним в качестве сопровождающего во Францию за новыми картинами: немыслимая честь для сына гувернантки.
Это путешествие подробно описано в дневнике Гарольда. Молодой Телфорд писал, что сильно расстроился, так как с ними не поехала мисс Памела Вокс, к которой он тогда испытывал нежные чувства. Гарольд хотел проводить с ней как можно больше времени и уже тогда был уверен, что Ричард согласится на их брак.
Но во Франции Гарольд забыл о сердечных делах.
Оказавшись в 1863 г. в стране искусства, он первым делом посетил «Салон отверженных». Блуждая среди непризнанных работ, он не мог понять, что чувствует к ним. Позже Гарольд писал:
«Я буду лгуном, если скажу, что сразу полюбил стиль импрессионистов. Как бы не так! Когда я впервые взглянул на их работы, у меня сжалось сердце от негодования. „Какое кощунство“, – думал я, разглядывая будто наскоро намалеванные работы. Но вот странность. Возмущаясь ими, я не мог отвести от них взгляд. Это был конец спокойной жизни. Вернувшись в Лондон, я вдруг понял, что хочу разглядывать картины импрессионистов до конца своих дней».
Франция вдохновила Гарольда, и он начал грезить об университетской жизни; мечтать о факультете искусств Оксфорда. Но при поступлении Телфорд провалил экзамены. Оказалось, чтобы изучать живопись, мало интересоваться только ею. Были необходимы и другие знания.
И тогда мистер Вокс сжалился над Гарольдом. Он посоветовал юношу своему знакомому – пятидесятитрехлетнему торговцу картинами – Николасу Холлу. Тот взял Гарольда своим секретарем.
