Онлайн книга «Картина смерти»
|
— Пожалели? Но почему? — Примерно в пятидесятых годах в Париже один из молодых искусствоведов-экзорцистов, прости господи, доказал, что в картинах Скарабея нет никаких тайных смыслов, способных навлекать беды. Как «эксперт» это сделал? Без понятия. Сомнительное исследование, знаешь ли. Как и «должность» человека, который всем этим занимался. И все же стоит отдать ему должное – через несколько лет картины Скарабея сильно возросли в цене, о проклятиях говорить перестали. Правда, самих картин не было. Их ведь все сожгли. Только в начале этого века выяснилось, что в мире до сих пор существует последняя картина Скарабея. Автор оставил ее безымянной, но общество назвало шедевр «Дьявольскими глазами». Это та картина, о которой я упоминал ранее. По слухам, именно ее приобрел несчастный и не заинтересованный в дочери предприниматель. Обидно, правда, – картину нашли, но спустя семьдесят лет никому не было дела до Скарабея. Художника забыли. Только некоторые вздыхали, когда слышали этот псевдоним. Что еще любопытно, мой знакомый по Академии говорил, что «Глаза» не единственная сохранившаяся работа Скарабея. По словам однокурсника, «у друга его отца есть коллега по работе, у которого у бабушки по маминой линии есть соседка, и вот она-то знает про другие сохранившиеся картины». В общем, непонятно – правда это или бред. Но все может быть. Думаю, есть коллекционеры, которые не уничтожили приобретенные шедевры, а спрятали, чтобы к ним не нагрянули священники для изгнания из холстов неупокоенной души. — Как думаешь, сколько могут стоить эти картины? Хотя бы примерно. — Они бесценны. — И все же? Хотелось бы конкретики. — Тогда не очень дорого. Это ведь не Дали. Мне кажется, его картины дешевые, что совсем неправильно. Скарабей заслуживает другой участи. Его работы должны висеть в музеях. — А тебе никогда не хотелось увидеть «Глаза»? — Хотелось, до дрожи хотелось. Ты же знаешь, я обожаю дадаизм и сюрреализм, а увидеть их истоки – это же наслаждение. Но я видел лишь ее изображение в интернете и… Марсель разминал пальцы рук, пытаясь найти подходящие слова. — Однажды в университете мы с однокурсниками обсуждали «Глаза» Скарабея и пришли к мнению, что работа наделена необъяснимой силой, – наконец продолжил парень. Он начал расхаживать по комнате. Все его тело напряглось, как гитарная струна. – «Глаза» сводят людей с ума. Возможно, Скарабей и правда наделял свои картины чем-то уникальным, и это «уникальное» действует на всех, как яд. Можешь считать меня психом, но я уверен: мы недооцениваем силу искусства. Мы не понимаем, на что способны наши работы! Они могут спасать и убивать людей! В наших руках оружие, Жень! Карандаши, кисти и краски – настоящее оружие! То же самое касается и книг. Писатели создают истории, заинтересовывают людей и в итоге завладевают их умами. Читатели готовы на ножах отстаивать свои любимые произведения. Разве это нормально?! Искусство – великая вещь. Поистине смертоносная. Марсель говорил на повышенных тонах, его грудь походила на морские волны во время шторма – она вздымалась часто и резко. Он явно наслаждался собственной речью и тем, что его внимательно слушали. Женя не смела пошевелиться. Она будто приросла ногами к полу и лишь наблюдала за другом детства, который с каждой минутой казался ей все более чужим. |