Книга Картина смерти, страница 144 – Татьяна Ван

Арсений улыбнулся на словосочетании «красивый одногруппник».

— Ты права, живописи учатся красивые мальчики.

Женя пожала плечами, в очередной раз с грустью подумав о том, что ей никто ничего не пишет по поводу выставки.

— Хорошо, я тебя понял. Но мой совет – не идеализируй учебу в художественном. Она может быть такой же, как на архитектурном. Почитай мемуары Репина. В «Далеком близком» он объясняет, почему Академия – это не то, что тебе нужно.

— Спасибо за совет, – буркнула Женя. – Но я лучше буду выслушивать слова преподавателя о том, что у меня «не дышит ваза», чем пытаться спроектировать никому не нужное современное здание, где только стекла, стекла, стекла. Будто прозрачная тюрьма. Я люблю архитектуру, но не ту, которая популярна сейчас.

— И где наши восемнадцатый-девятнадцатый века? – задумчиво протянул Арсений.

— Именно. А теперь – я пошла. Ты меня серьезно задержал.

На последнем слове Женя улыбнулась. Арсений ответил ей тем же.

— Тогда пока. – Он помахал рукой. – Будь осторожна.

— Пожелай удачи, – вздохнула Женя. – Я очень боюсь возвращаться домой. Не представляю, как меня встретит Кира. Наверное, с самым большим кухонным ножом.

— Если что, беги сюда.

— Вообще странно, что она еще не позвонила. Видимо, в таком бешенстве, что не может трясущимися руками набрать номер, – слабо улыбнулась Женя.

— Все будет хорошо. Удачи.

Женя кивнула, помахала на прощание и, открыв дверь, вышла в парадную. Спускаясь по лестнице, она и не вспомнила, что на дне ее полупустого шопера лежала кисточка с египетскими иероглифами – еще один странный предмет, о котором стоило поговорить в тот вечер.

Арсений вдруг подумал, что из-за непредсказуемого поведения Киры следовало предложить Жене остаться у него до завтра, но было уже поздно – когда он выглянул в парадную, там царила тишина. Подруга уже успела уйти.

— Ладно, ничего с ней не случится, – успокоил себя Арсений и закрыл дверь на два оборота.

Потом он зажмурился и похлопал себя по груди. Его до сих пор преследовало ощущение, что нечто сдавливало ему грудь, хотя замешательство и тревога медленно, но отпускали. Он уже не сомневался в правильности принятого решения. Тогда почему сейчас было так неспокойно?

Собравшись с мыслями, Арсений зашел в пустую комнату и аккуратно убрал с холста остатки упаковки. Когда он взглянул в сюрреалистичные глаза, у него пропала уверенность в том, что в квартире он находится один.

— Мы обязательно поймем, что ты такое.

Как и обещала, Кристина пришла домой не позже восьми. Она меланхолично прошла в свою комнату и закрылась. Присев на матрац, лежащий на голом полу, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как сильно от нее разит спиртным.

«Да плевать», – ухмыльнулась Кристина и прилегла.

— Добрый вечер, мадам. И чего это мы не здороваемся? – Мать распахнула дверь и с недоумением посмотрела на нее. – Я, понимаете ли, стою на кухне после изнурительной работы, готовлю на всю семью… Твой отец опять непонятно где шатается… А ты проходишь мимо и даже не обнимешь мать.

— Да, привет, мам.

Воцарилось гробовое молчание.

— С кем гуляла? – расколол воздух вопрос матери.

— С подругой.

— С какой?

— Мам, какая разница? Оставь меня в покое. – Кристина закрыла глаза. После выпитого шампанского голова до сих пор кружилась, а язык заплетался. Хотелось спать.