Книга Отпечаток на бархате, страница 13 – Карен Одден

Я поделился результатами с Корраваном, и он выслушал меня с величайшим вниманием. Дослушав, кивнул.

— Никто на Сент-кросс-стрит ничего не видел и даже не слышал звона разбитого окна, — раздраженно буркнул он. — В основном говорят — якобы закрыли ставни из-за ливня. Однако в пабе чуть ниже по улице ставни были открыты: там есть козырек, защищающий от дождя, а с запертыми окнами сидеть душно. Один из посетителей заявил, что видел, как в лавку через черный ход в начале десятого вошла женщина. Другой возразил — мол, было почти десять. Хозяин же паба шепнул: оба изрядно набрались, а часов в пивном зале нет. Итак, нам известно одно: женщина вошла в лавку через некоторое время после того как зажгли газовые фонари. Больше никто ничего толком сообщить не может.

— Через черный ход вошла миссис О’Салливан, — задумался я, — однако это не значит, что грабитель не проник в лавку тем же путем. Просто его никто не видел.

— Что ж, у Атертона я разжился более полезными сведениями, — покачал головой Корраван.

Откинувшись на спинку стула, он уперся коленом в столешницу, крутя в пальцах дорогую, покрытую черным лаком ручку. Подарок от друга, сказал он мне однажды, когда я выразил восхищение красивой игрушкой. Судя по его тону, другом была женщина, однако, посмотрев Корравану в глаза, я решил не уточнять.

— Вот как? Что интересного он сообщил?

— Я проверил его бухгалтерскую книгу. Получается, Атертон брал деньги из кассы авансом в счет будущих выплат.

— Неужто он сам на это указал?

— Нет, и еще упирался. — Корраван убрал ручку и положил локти на стол. — Сказал, операция должным образом задокументирована, О’Салливан был в курсе дела, что подтверждено инициалами «Ф.С.» сбоку от бухгалтерской записи. Затем Атертон вдруг помрачнел и заявил: он понимает, как это выглядит, и теперь мы наверняка сделаем вывод о его виновности. Я спросил, зачем ему потребовались деньги. Купить кое-что по просьбе молодой жены, ответил он. Занавески, обои, кое-какую мебель и все в таком духе. Они поженились в сентябре и живут теперь в роскошном новом доме в Ислингтоне.

— Хм… — задумался я. — Нет ли тут мотива? Возможно, Атертон живет не по средствам? С другой стороны, зачем красть из лавки почти весь запас товара? Разве не разумнее было бы втайне от компаньона забирать понемногу?

— Я тоже сразу об этом подумал, хотя, полагаю, О’Салливан заметил бы малейшую недостачу.

Корраван встал и выглянул в единственное окно в кабинете, из которого открывался вид на Темзу.

— Атертон также обронил, что они с О’Салливаном были всего лишь партнерами, но не друзьями.

— Он особенно подчеркивал: они равноправные компаньоны, — вспомнил я.

— Да, я его об этом спрашивал, — отвернулся от окна Корраван. — Выяснилось, что пятнадцать лет назад О’Салливан был известен как лучший в Лондоне огранщик драгоценных камней. Увы, он ирландец, поэтому его имя в названии компании не упоминается.

Корраван и сам был ирландцем, и я понимал, какие препоны вставали в таком случае на пути человека, стремящегося сделать карьеру.

— Атертон, англичанин до мозга костей, дал название компании и внес две трети денег на приобретение лавки и первой партии товара, — продолжил Корраван. — О’Салливан, соответственно, вложил недостающую треть, а также привнес в дело свой опыт. Прибыли они делили поровну.