Книга Консильери, страница 18 – Пайпер Стоун

Я провела рукой по гладкой поверхности своего маленького рояля, пощекотала слоновую кость, сделала глубокий вдох и поставила сверху бокал с вином. Концерт, да? Что ж, по крайней мере, папа не пытался заставить меня играть то, что он предпочитает. Это всегда было одним из немногих моих счастливых мест, где я могла притвориться, что выросла в идеальной семье. С матерью и отцом, одним или двумя маленькими братиками. Нормальная жизнь. Такого просто не могло быть и в помине. И никогда не будет.

В конце концов, я была принцессой мафии. Мой отец мог изменить мир, в котором я выросла, но сдержанность всех присутствующих на моем выпускном вечере была лишь неприятным напоминанием о том, что я всегда буду находиться в стеклянной клетке, которую будут изучать, как будто я — объект научного эксперимента. Побег в Нью-Йорк не принес мне ничего хорошего. Там все было по-другому. Я поняла, что никогда не смогу оставить позади свое имя или репутацию своей семьи.

— Я скучала по тебе, старушка, — прошептала я, и это правда. Мое любимое пианино помогало мне пережить периоды депрессии и беспокойства, одиночества и моего собственного повышенного уровня тревожности. Музыка была исцеляющей силой, отсутствие матери сильно повлияло на меня. Сильнее, чем я когда-либо позволяла своему отцу узнать об этом, так как его горе итак почти уничтожило его. Я каждый день была благодарна тому, что он встретил такую женщину, как Рэйвен.

Если бы только в моей жизни была сильная сторона.

У меня не было причин грустить в этот день. Я только что окончила колледж с двойным дипломом, пусть это и странное сочетание. У меня вся жизнь впереди. Тогда почему я впала в меланхолию? Я села и на несколько секунд задумалась о том, чтобы я хотела сыграть. Положив пальцы на клавиши, я закрыла глаза.

Музыка была в моем сердце, глубоко в моей душе. Мне не нужно было зрение, чтобы чувствовать музыку, наслаждаться моментом, когда я терялась в аккордах и адажио. Когда я начала играть, покой, который всегда сопровождал моменты, которые я могла украсть для себя, охватил меня.

Больше никого нет. Ни звука. Ни тревог.

Только музыка.

И меня это устраивает.

Мэддокс

— Господи Иисусе, — пробормотал я, въезжая на подъездную дорожку, ведущую к поместью Армана. Вдоль всей улицы выстроились машины, по обе стороны от них было еще больше занятых мест. Я слышал, что он пригласил всех от Майами до Техаса, но не думал, что многие приедут на эту чертову вечеринку по случаю окончания колледжа. Не похоже, что эта девушка выходит замуж.

От этой мысли у меня снова появился ужасный привкус во рту.

В любом случае, какое мне будет дело, даже если это так? Я был ее телохранителем. И уверен, что буду им снова, когда это понадобится. Особенно учитывая недавние проблемы, с которыми столкнулся Арман. Конечно, я не был удивлен, что он настоял на том, чтобы Зои вернулась домой на все лето. Будет гораздо легче присматривать за ней, когда она живет с ним под одной крышей, а не за пару тысяч миль от него.

Он отправил меня на неделю в Нью-Йорк, опасаясь, что ее похитят или, что еще хуже, используют против него. Я позаботился о том, чтобы Зои не видела меня и ничего не слышала обо мне, оставаясь все это время ее тенью. Это было то, что я довел до совершенства, превратив в искусство — умение прятаться у всех на виду, когда это необходимо, считалось важным качеством в нашем мире организованной преступности.