Книга Консильери, страница 28 – Пайпер Стоун

— О, есть, принцесса. Не так ли, Франклин? — сказал Данте еще более мрачным тоном, чем раньше.

— Абсолютно, и она включает требование, чтобы красивые женщины подчинялись нашим желаниям. — Франклин рассмеялся, как будто это была не более чем игра.

В этот момент я пришла в ярость. Мой гнев поднял свою уродливую голову, и это не имело никакого отношения к вину. Я ненавидела мужчин, которые считали, что женщины должны пресмыкаться перед ними, уступая им любым из способов.

— Во-первых, я не принцесса и никогда не подчинюсь ни одному мужчине. Во-вторых, вы оба грубияны. Приятного вечера.

Когда я собралась уходить, Данте набрался наглости схватить меня за руку.

— Куда это ты собралась, принцесса? Ты уйдешь только тогда, когда я скажу тебе уйти.

Я резко повернула голову в его сторону, пристально глядя в глаза мужчине. Почему он вдруг показался мне знакомым?

— Убери от меня свои руки. — Я пыталась не устраивать сцены, но когда его пальцы больно впились в мою кожу, я зашипела, готовая при необходимости вступить в бой.

Вместо этого он придвинулся еще ближе.

— Не раньше, чем я сам решу это сделать.

Странное покалывание пронзило меня, словно удар тока, который мог быть вызван только одним. Мэддоксом.

— Леди сказала, чтобы ты убрал от нее руки. Советую тебе так и поступить. — Мэддокс смотрел на мужчину с такой ненавистью, что я чуть не упала в обморок. Он был по меньшей мере на пятнадцать сантиметров выше двух парней, и гнев в его глазах привлекал не только мое внимание. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что в нем говорит ревность.

— Отвали, придурок, — ответил Данте, совершив ошибку, настолько глупую, что повернулся спиной к могущественному человеку.

Я уже видела, как Мэддокс разбил лицо мужчине, когда тот осмелился попытаться похитить меня много лет назад. Я точно знала, когда он достигает критической точки, его глаза потемнели, а ноздри раздулись. Очень немногие люди понимали, что под его изысканным нарядом и мальчишеской улыбкой скрывается одержимый мужчина, который, когда это необходимо, приходит в ярость.

Мэддокс обхватил Данте за шею, впился пальцами и подбросил его, как тряпичную куклу. Когда тело Данте ударилось о стену и мужчина медленно сполз на пол, Франклин все еще пребывал в шоке, его глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся.

Я чуть было не отпустила шутку, что ему следует быть осторожнее и не проглотить муху, но придержала язык, любопытствуя, как далеко зайдет Мэддокс.

В тот момент, когда Мэддокс повернулся к нему, он вскинул руки, выплеснув половину своего напитка на пол.

— Предлагаю вам убраться к чертовой матери из этого дома без промедления, или будет гораздо хуже, — сказал Мэддокс своим командирским голосом, лая, как собака, пока Франклин стоял в шоке.

К несчастью для Данте, он совершил огромную ошибку, с трудом поднявшись на ноги и осмелившись вытащить оружие из кармана.

— Осторожно! — закричала я.

Я видела это уже десятки раз, реакция Мэддокса была незамедлительной. Он резко повернулся, сомкнул пальцы на запястье Данте и согнул его так, что могу поклясться, услышала хруст костей. Когда он нанес два жестоких удара по лицу ублюдка, Мэддокс, без сомнения, сломал ему нос.

Данте взвыл, и Франклин почти выбежал из комнаты. Через несколько секунд в комнату ворвались двое солдат моего отца.