Книга Консильери, страница 34 – Пайпер Стоун

Он без колебаний выполнил свое обещание, быстро опустив руку вниз. Черт возьми. Я была потрясена тем, насколько это больно, а ведь он использовал только руку.

Если я правильно помню, все эти годы он угрожал применить свой ремень. Ладно, мое поведение было абсолютно безрассудным, и ему удалось уберечь меня от гнева моего отца, но это было в ту ночь, когда я сказала ему, что ненавижу его всем сердцем. Между тем, по правде говоря, это был первый раз, когда я поняла, что влюблена в него.

Особенно после того, как мои подружки чуть ли не набросились на него. Когда Мэддокс не ответил, а только грубо заговорил с ними, все трое были убеждены, что он гей. Что за чушь.

Когда он снова и снова опускал ладонь, я ерзала у него на коленях, поглаживая толстую выпуклость у него между ног. Безумие того, что он делал, приводило меня в состояние благоговейного трепета, боль переходила в настоящую агонию.

— Тебе нужно усвоить, что правила важны, — сказал он грубовато, хотя в его голосе слышалось веселье.

— Я играю по своим собственным правилам.

Мэддокс усмехнулся, как и раньше, и этот звук вызвал еще одну волну мурашек.

— Ты научишься. Я как раз тот человек, который сможет тебя обучить.

Я закрыла глаза, непроизвольно запрокинула руку и прижала тыльную сторону ладони к ноющей ягодице. Жар уже нарастал, и я знала, что это покалывание будет длиться всю ночь. И, Боже милостивый, я была такой влажной, моя киска пульсировала. У меня было ощущение, что его брюки будут хранить бремя моего желания по крайней мере пару часов. Так ему и надо, за то, что он меня отшлепал.

Он схватил меня за руку, сжал ее и прижал к пояснице.

— Ничего подобного, или я задам тебе трепку, которую обещал в тот день рождения, полный приключений.

Почему его слова так сильно меня возбуждали? Я содрогалась, когда порка продолжалась, но агония уже начала превращаться во что-то совершенно иное.

Это было почти так, как если бы я наслаждалась жарким испытанием наказания. Тем не менее, я сопротивлялась, зарываясь другой рукой в грязь и даже впиваясь ногтями в ее поверхность.

— Прими наказание, как хорошая девочка.

— Ох, ты за это поплатишься.

Его хриплый смех стал странной наградой, но настоящим удовольствием было то, что мужчина остановился. Когда он начал ласкать мою ноющую кожу, я почувствовала, что его желание выходит из-под контроля, его дыхание стало более прерывистым, чем раньше.

— Думаю, с тебя достаточно.

Боже милостивый, я не узнала звук его голоса. Как только он отпустил мою руку, я сползла с его колен, притворившись, что собираюсь убежать от него. Он, не колеблясь, обхватил пальцами мою ногу. Он не только оттащил меня на несколько футов назад, но и перевернул, оседлав мои бедра.

— Ты никуда не уйдешь, пока я тебе этого не позволю.

Именно грубость его тона в ту ночь, много лет назад, подействовала на других девушек. Точно так же, как это происходило со мной сегодня вечером. Он уставился на меня сверху вниз, как будто я была жареным мясом на серебряном блюде, готовым к употреблению этим жестоким мужчиной. Когда он наклонился, как делал это раньше, я прижала руку к его груди.

— Ой. Да… — я нервно рассмеялась, поглаживая его безумно идеальный живот и пытаясь высвободить член. Внезапно он снова схватил меня за руки и прижал их к земле, его дыхание стало еще более затрудненным, чем раньше.