Книга Стерва для ботана, страница 15 – Юлианна Клермон

Моя цель — Самерский. А точнее, вывести его на чистую воду и понять — он ли мой шанс вылезти из того болота, в которое мне случилось несчастье попасть.

Хотя… кого я обманываю? Я уже всё про него поняла. Осталось убедиться.

— То есть, это ты здесь выбираешь? — Антон резко подаётся вперёд.

Наклоняюсь ближе и понижаю голос. Чтобы всё понял. С первого раза.

— То есть, если ты думал, что разведёшь меня по-лёгкому, ты сильно ошибся.

Он наклоняется ещё ближе. Между нами остаётся сантиметров двадцать. В нос бьёт запах дорогого парфюма.

Продавливает физически. Знакомый приём.

— Такие, как ты, девочки с периферии, только кажутся крутыми, — говорит тихо, скользя презрительным взглядом по моему лицу. — А потом быстро ломаются.

Инстинктивно хочется откинуться назад. Но вместо этого я медленно выпрямляюсь и упираюсь ладонями в стол, тоже сокращая расстояние.

Теперь мы на одном уровне.

— Я не сломаюсь. Можешь не надеяться. И погугли на досуге, чем отличаются девочки с периферии от общедоступных.

Он дёргается. В глазах плещется раздражение.

— А разве это не одно и то же? Вы все одинаковые. Только цену назначаете разную. А по факту — обычные дешёвки, — выплёвывает зло.

Всё с тобой понятно, мальчик.

Жаль. Но… без вариантов.

Самерский — обычный мажор-пикапер. Таких нужно тормозить ещё на подступах. Может, кому-то нравится, но мне с такими не по пути. Зря потратила время и нервы.

Делаю маленький глоток напитка и ставлю между нами стакан, обозначая границу.

— Я пойду, — говорю ледяным тоном и приподнимаюсь.

Он резко хватает меня за запястье, дёргая обратно на стул. Сдавливает руку. Не больно, но очень жёстко. Сверлит тяжёлым взглядом.

По позвоночнику пробегает холодная дрожь. Но я тут же беру себя в руки.

— Пустил, — цежу, прищурившись.

— Не забывайся, Элина, — выплёвывает он, поигрывая желваками, — ты не какая-то там звезда. Самая обычная массовка. И такие, как ты, быстро понимают своё место.

Демонстративно медленно вытаскиваю руку из захвата и брезгливо вытираю то место, которого он касался, а потом наклоняюсь и очень вежливо говорю:

— Спасибо за вечер. Было очень… познавательно. И неприятно.

Беру сумку, встаю и ухожу, чувствуя спиной его тяжёлый, злой взгляд.

Иду пешком. Мне нужно остыть и всё обдумать.

Середина сентября, а на улице тепло. Город шумит, бегут с работы уставшие люди, кое-где кучками тусуется молодёжь.

А у меня внутри всё гудит.

Вот же самоуверенный урод.

«Девочка с периферии… Массовка…»

Крепко сжимаю ремешок сумки.

Я не просто с периферии. Я из такого дерьма, милый, что тебе даже и не снилось. Но даже в этом дерьме у меня есть гордость и самоуважение. И я уж точно не позволю хватать себя за руки и пользоваться собой как вещью.

Злюсь. Но лишь плотнее сцепляю зубы.

Потому что на секунду… всего на одну грёбаную секунду мне стало неприятно не из-за его слов. А из-за того, что они задели за живое. И это невероятно выводит из себя.

Прохожу мимо витрины и ловлю своё отражение.

Ровный макияж. Прямая спина. Улыбка стервы на месте. Идеальная картинка.

А внутри — война.

Резко выдыхаю. Заставляю себя успокоиться. Включить голову.

Самерский не хочет вкладываться. Никак. Ни временем, ни вниманием, ни ресурсом. Его цель — лишь попользоваться. Быстро. Дёшево. Без последствий. Ещё и неуравновешенный.