Книга Стань моей истинной, страница 10 – Юлианна Клермон

— Зачем ты мне помогаешь? — вдруг спросила я.

Этот вопрос мучал меня всю дорогу.

Волк усмехнулся, лукаво посмотрел в глаза и вернул мою же фразу:

— Я так решил.

А потом быстрым движением притянул меня к себе и легко коснулся губами виска.

— Поздно уже. Иди.

Он развернул меня и легонько толкнул в сторону общежития.

Я шла через дорогу и не могла понять, что за странное чувство растекается под грудью. Что-то бархатное и нежное щекотало изнутри, будто там расправляла крылья невидимая бабочка.

— Марика!

Я обернулась.

— Спокойной ночи!

Волк стоял на краю тротуара, засунув руки в карманы лёгких брюк, а на его губах гуляла какая-то шальная мальчишеская улыбка.

И мне показалось, что всё случившееся сегодня в переулке было сном. А вот этот Оборот — его улыбка, жёлтые светящиеся глаза и растрёпанные ночным июньским ветерком волосы — это и было реальным и настоящим.

— Спокойной ночи, …Анадар! — воскликнула я, повернулась и побежала к дверям общаги.

Где-то под грудью невесомо трепетала расправленными крыльями невидимая бабочка.

Анадар Рихар

Едва я пересёк разрыв Материи, как в кармане завибрировал телефон. Я принял звонок.

— Да, отец.

— Анадар, ты уже на Той Стороне?

— Да.

— Есть на сегодня планы?

— На данный момент нет.

— Отлично. Сын, нужно срочно проверить торговый центр на пересечении Краснинской и Ламерье. Со мной связался прораб. Говорит, затруднения с поставкой материала. Подрядчик мутит воду. Съезди, поговори с людьми. Посмотри на месте, насколько серьёзны проблемы в связи с задержкой. Потом отзвонишься.

— Хорошо, отец, сейчас же съезжу.

— Давай, сын. От мамы привет.

— Спасибо, ей тоже.

Я сбросил звонок, сунул телефон в карман, вышел из здания «ПорталОмега» и поймал такси.

— Пересечение Краснинской и Ламерье, — бросил водителю, откинулся спинку сиденья и закрыл глаза.

Последнее время держать зверя в подчинении становилось всё труднее. Примерно раз в неделю приходилось приезжать в дом к родителям и сутки держать волка в подвале. Каменный мешок без окон и кованая решётка вместо двери злили волка, но выпускать его в «свободный мир» стало чревато.

Три месяца назад неожиданный срыв зверя едва не закончился трагедией. В тот момент я как раз находился на площадке, где должно было начаться строительство того самого торгового центра, к которому я сейчас направлялся. Но мне повезло, и за секунду до срыва я успел уйти порталом экстренного переноса в родовую резиденцию родителей.

Волк появился прямо перед отцом, который заезжал домой за какими-то документами. Увидев моего взбесившегося зверя, он обернулся и придавил его своим мощным телом. Так делает каждый Оборот, когда его ребёнок оборачивается впервые в десятилетнем возрасте. На тот момент зверь выходит на свободу первый раз, и он бесконтролен. Чтобы человеческая ипостась стала альфой, зверя нужно подчинить.

Но мне давно уже не десять лет, и проблем с волком никогда не возникало. Отец действовал, скорее, на инстинктах. Его волк прижал к земле моего зверя, но тот не желал сдаваться. Тогда мощные челюсти матёрого хищника сдавили горло моего волка, и он потерял сознание.

Очнулся я через сутки уже в человеческом обличии. Выплеснув всю свою ярость и обессилев, мой зверь уснул. Не успей я уйти порталом, и закончись срыв человеческими жертвами, волку бы грозило запечатывание. Это мучительная смерть для него, и долгая «недожизнь» для моей человеческой ипостаси. Поэтому подвал родительского дома стал временной тюрьмой для моего бесконтрольного зверя.