Книга Стань моей истинной, страница 11 – Юлианна Клермон

Конечно, мы не сидели, сложа руки. Я перелопатил тонну книг и кучу научных трудов, искал любое упоминание о срывах в Сети, любые обрывки информации. Дошёл даже до легенд и приданий. Отец в то же время наводил мосты среди разных светил медицины.

Результат трёхмесячных поисков — ноль информации. Все источники утверждали, что в связке со зверем человеческая ипостась является главенствующей. Это аксиома.

Видимо, я стал первым, у кого омега смог подавить альфу. Но в своей ярости волк тратит столько сил, что может взять контроль надо мной только раз в неделю. Я чувствую, когда он начинает бесноваться и, свернув все дела, мчусь к родителям.

Зверю хватает около суток, чтобы выплеснуть свою ярость, после чего он засыпает, чтобы за неделю набраться сил, сломить мою волю и снова биться о каменные стены подвала.

Прошло ещё не так много времени, чтобы друзья и знакомые начали задаваться вопросом, почему перестали видеть моего волка. Хотя на прошлой неделе Камилла уже спрашивала, почему я не выпускаю поиграть с ней своего Сне́жика. Но я отшутился, что такой сладкой малышки мне и самому мало, и если она продолжит настаивать, я начну ревновать её к самому себе. После этого, под её смех и игривое сопротивление, закинул девушку на плечо и утащил в спальню, где она быстро забыла о своём вопросе.

С самого начала у нас с Камиллой были своеобразные отношения. Я хорошо проводил с ней время, периодически покупая девушке очередную драгоценную безделушку и оплачивая шопинг, и меня в данном контексте всё устраивало. А Камилла не теряла надежду однажды получить от меня безделушку обручальную, но настаивать не решалась, зная, как я ценю свою свободу.

Отец тоже не раз заводил разговор о браке, предлагая в жёны приличных и достойных девушек. Я отказывался, приводя весомые аргументы против. Но последние месяцы к этому вопросу отец больше не возвращался. И он, и я понимали, почему.

В нашем Мире Оборотов, совершивших особо тяжкие преступления, не казнили. Достаточно было запечатать зверя, по сути, умертвить его, и человеческая ипостась в течение пары месяцев деградировала до уровня пятилетнего ребёнка.

Один раз я посетил специализированное учреждение, где содержат запечатанных Оборотов. Комнаты с недавно запечатанными узниками мне не показали, но их болезненные крики я слышал даже сквозь закрытые двери. Мне хватило.

Те, у кого деградация уже прошла, жили в небольших, просто обставленных комнатах. Весь их день состоял из помощи по приусадебному хозяйству и обработки огородов. Их безэмоциональные лица навсегда врезались в мою память.

Я надеялся, что после увиденного мой зверь присмиреет. Но на него это не произвело никакого впечатления, и в отмерянный срок он вышел из-под контроля в очередной раз.

Сегодня я перешёл на Ту Сторону, как мы называли мир людей и немагов, с одной целью — у меня была назначена встреча с очередным светилом науки.

Отец вышел на него по своим каналам. Он не терял надежду и был уверен, что этот полусумасшедший учёный, фанатик, может знать больше, чем лицензированные медики нашего Мира.

Встреча была назначена на завтрашнее утро, поэтому, когда отец попросил съездить на стройку, я не видел причин отказать.

— Приехали, господин, — голос таксиста вывел меня из сумрака мыслей, я кивнул, рассчитался и вышел из машины.