Книга Ромашка для Горыныча, страница 47 – Юлианна Клермон

Быстро иду на выход и становлюсь в очередь на кассу. Вроде, опасность ни от кого не исходит, но зуд не прекращается. И в этот момент меня кто-то дёргает за рукав куртки.

— Доченька!

Оборачиваюсь на сиплый скрипучий голос и в шоке замираю.

Шибанов Андрей Валерьевич, мой недавно обретённый папаша. Человек, о котором я постаралась забыть, как только покинула стены больницы. Что он здесь делает? Неужели живёт где-то недалеко, или?..

Мысли крутятся в голове, к горлу поднимается паника.

— Доченька, а я тебя искал, — отвечает на мой мысленный вопрос новоиспечённый папаша.

— Зачем? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Ну как же?.. — смеётся беззубым ртом мужик.

Не могу назвать его папой даже про себя. Всё внутри этому противится.

— …Мы же с тобой вдвоём на белом свете остались, должны вместе держаться, — продолжает папаша. — Я, пока в больнице лежал, всё о тебе думал. Решил, как выпишут, обязательно тебя проведаю.

Он наклоняется ближе, и я невольно отшатываюсь, когда меня обдаёт смрадным запахом давно немытого тела.

— Девушка, Вы отовариваться будете? — раздаётся резкий голос.

Поворачиваюсь и растерянно смотрю на продавщицу.

— Д-д-да, — трясущимися руками выкладываю из корзинки свои нехитрые покупки.

Пока она сканирует продукты, мысленно собираюсь с силами и унимаю панику. Нужно срочно бежать! Упаси Боже от такого родственника.

Опасливо кошусь в сторону папаши, а он счастливо ще́рится своим беззубым ртом и рассматривает меня с видимым удовольствием.

Продавщица перехватывает его взгляд и показательно громко спрашивает:

— Девушка, этот товарищ, — она с неприязнью выделяет это слово, — к Вам пристаёт?

Открываю рот, чтобы ответить, но Шибанов меня опережает.

— Вообще-то, я её отец, — говорит громко, с гордостью.

Я на мгновенье закрываю глаза и чувствую, как лицо покрывается красными пятнами. Стыдно до ужаса!

Продавщица кидает на меня сочувствующий взгляд.

Спешно рассчитываюсь за покупки и практически бегом отправляюсь на выход.

Горе-папаша следует за мной.

— Дочка, подожди! Ну, куда ты так побежала? Я же за тобой не угонюсь!

Резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Послушайте, — говорю, — может я Вам там и дочка где-то когда-то была, но Вы от меня… от нас с мамой отказались, поэтому давайте не будем продолжать этот бред! Не может у нас с Вами быть никакой семьи и родственных отношений. Вы мне никто, и я Вам — тоже!

Лицо папаши меняется, взгляд становится иным, злобным. Он хватает меня за рукав скрюченными грязными пальцами и тянет на себя, выдыхая в лицо смрадный запах изо рта.

— Может, я тебя и не воспитывал, — цедит сквозь гнилые зубы и сверлит меня ненавидящим взглядом, — но я тебя твоей мамаше заделал. Поэтому, доченька, пришла пора платить по счетам.

Стою в полнейшем шоке, даже отшатнуться не могу. Это он мне сейчас за зачатие счёт выставляет?!

— Что Вам надо? — шиплю и дёргаю рукой, пытаясь отцепить от себя вонючие прокуренные пальцы.

Он довольно склабится.

— Да не очень-то и много. Денежек мне подкинь, и я от тебя отстану.

Удивлённо вскидываю брови. Такая злоба разбирает. Ему было плевать на меня все эти годы, а теперь, когда выросла, я же ему ещё и денег должна?!

— А больше Вам ничего не подкинуть? — едва сдерживаясь, спрашиваю я.

— Ты меня не беси, до-о-оченька! Ты меня ещё не знаешь, — зло прищуривается папашка. — Я ведь могу устроить тебе такое, что жизнь мёдом не покажется.