Книга Ромашка для Горыныча, страница 75 – Юлианна Клермон

Он отстраняется, строго сдвигает брови и с нажимом произносит:

— Потому что кое-кто принципиально трубку не брал, сообщения не читал и вообще игнорил, как только мог!

— Ой, яяя… тебя в чёрный список… — осекаюсь, повинно опускаю глаза и смущённо закусываю губу.

— Я так и понял. Причём, по всем фронтам, — улыбается Горин и с намёком добавляет: — Но теперь-то, надеюсь, я реабилитирован, и можно меня достать оттуда?

— Конечно, — торопливо достаю из кармана телефон и убираю его номер из чёрного списка.

Егор облегчённо вздыхает и улыбается… как-то предвкушающе.

— А теперь держись, ромашка! Я не оставлю тебя в покое. Буду страшно мстить! — я испуганно ойкаю, а он лукаво приподнимает бровь. — Буду писать и звонить каждый раз, как подумаю о тебе. А так как я думаю о тебе постоянно… Поставь-ка заранее телефон на зарядку, чтобы батарейка не села!.. Иначе придётся ночью мчаться к тебе сломя голову и выяснять, что там в твоей красивой головке происходит. А у бабули всё-таки возраст, давление…

Мне снова стыдно. Утыкаюсь носом Егору в грудь и некоторое время молчу. Порой я и сама не понимаю, что в моей голове происходит. Может, доктору показаться? Сразу психиатру! А чего мелочиться? С такими перепадами настроения путь только один — в психушку.

— Что ты делал в Москве? Ну… кроме того юбилея? — спрашиваю тихо, стараясь отвлечься от утекающих не в ту сторону мыслей.

Егор вздыхает и прижимает меня крепче.

— Отец готовит мне место в фирме. Как только окончу институт, пойду к нему работать. Поэтому и вызвал, чтобы я, так сказать, оценил масштабы предстоящей деятельности.

Сердце пропускает удар.

— Значит, ты уедешь летом? — шепчу потрясённо.

— Ну, здесь оставаться не планирую.

Молчу, пытаюсь совладать с эмоциями.

— Эй, ты чего раскисла? — Егор наклоняется и приподнимает моё лицо за подбородок.

— Ничего, — отвечаю и прячу глаза.

Ну вот всё и встало на свои места. Горин уедет, я останусь. Судьбу не обманешь!

— Не переживай, ромашка. Поедешь со мной, — вдруг смеётся Егор и щёлкает меня по носу.

— Куда? — фыркаю от неожиданности.

— В Москву.

Он произносит это, как что-то само собой разумеющееся.

Отрицательно мотаю головой. У Горина крыша поехала? Как я там жить буду? Где и на что? В областном центре и то тяжело выжить на мою стипендию, а уж в столице…

— Что мне там делать? Сам подумай! Я учусь здесь на бюджете. А там кто меня возьмёт в институт?

— Разберёмся, — легко отвечает он. — До лета ещё много времени.

Я грустно вздыхаю. До лета действительно ещё целых полгода, но уже сейчас мне кажется, что наша разлука неминуема. Кто я там такая? Девочка с периферии? Сдалась я Горину… Пока он здесь, ну поиграет со мной, а как начнётся серьёзная взрослая жизнь, так игры и закончатся.

— Егор… Скажи честно… — мнусь и тихо спрашиваю: — Почему ты вообще… ну… на меня внимание обратил?

Горин какое-то время молчит, а потом очень серьёзно отвечает:

— На тебя было трудно не обратить внимание. Я, когда в окне тебя увидел… стоишь такая — глаза на пол-лица, растрёпанная, и солнышко тебя так освещает… Ты вся какая-то неземная была. А потом, в комнате, когда эти придурки к тебе пристали, ты была такая взъерошенная, боевая. Как ведьма, только без метлы. И потом, когда дверью тебя прибил… Ты так пахла, у меня крышу чуть не снесло… Ну, и как-то понеслось дальше… Ты как заноза засела в голове. Пытался тебя вытащить, но не смог. Постоянно взглядом цеплял то в институте, то в общаге.