Онлайн книга «Ромашка для Горыныча»
|
Когда-то, совсем недавно и мне казалось, что у меня иммунитет на косые взгляды и уничижительные подколы, но теперь это начинает раздражать. Почему для меня это стало так важно? Может потому, что за последние шесть лет я забыла, каково это, когда о тебе беспокоятся и заботятся, постоянно говорят ласковые слова и смотрят с щемящей сердце нежностью?.. Тяжело вздыхаю и решаю написать что-то нейтральное, чтобы не вызвать новые вопросы. "…надо Любе с рефератом помочь", — и сразу отправляю. Прости, Егор, но так будет лучше… Глава 22 После лекций Егор занят с тренером — впереди очередные соревнования, и они будут прорабатывать расписание тренировок, поэтому возвращаюсь в общагу одна. Голова тяжёлая, мысли крутятся вокруг Любы и её слов. Разве я что-то сделала, чтобы заслужить такое? Егор ведь сам… Чем больше думаю, тем сильнее закрадываются сомнения. А вдруг она права? Может, всё это действительно выглядит со стороны так, будто я пытаюсь окрутить и раскрутить Горина? Или это обычная зависть? Ещё и пониже спины зудеть начинает. Ох, не к добру! Ускоряюсь и уже почти бегу. Скорее спрятаться, скрыться за закрытой дверью комнаты, где нет кривых усмешек и презрительных взглядов. "Ну что, добилась своего, сирооотка?.." — издевательски шепчет память. Не добивалась, а отбивалась! И сопротивлялась! Но разве можно устоять перед собственными чувствами, когда тебя неотвратимо тянет к этому человеку, и ты жаждешь его тепла, горишь его нежностью и жадно впитываешь каждое его прикосновение?.. Подлетаю к общаге и замечаю лежащего на тротуаре бомжа. Взгляд цепляется за потрёпанные ботинки, и сердце неприятно сжимается. Эти ботинки я видела раньше. На нём же. Около общаги лежит мой папаша… Хочу быстренько проскочить, но в ту же секунду он поднимает голову. Глаза мутные, голос сиплый: — Доченька… помоги… Слёзы подкатывают к горлу, но я их глотаю. Какого чёрта? Я ничем ему не обязана! Ничем! Этот человек никогда не был мне отцом! Но совесть, мерзкая и назойливая, скребётся, не даёт уйти. Ладно. Просто подойду. Спрошу, что случилось. Если что, вызову "Скорую" и уйду. Никаких денег. Ничего больше. Приседаю перед ним. — Вам плохо? "Скорую" вызвать? Он мотает головой, пытается выпрямиться, но тело слушается с трудом. — Доченька… Спаси… Меня трясёт от раздражения. Сглатываю ком в горле. С трудом заставляю себя поднять его за плечи, чтобы он не валялся на мокром снегу. Хоть и худой, но тяжёлый. — Слушайте, я не собираюсь снова Вам помогать. Вы обещали исчезнуть из моей жизни. Он стонет и закашливается. — Доченька… Мне так плохо… Дай на дозу… Христом Богом молю… Слова режут слух. Невыносимо смотреть на этого человека. — Я сказала, что денег больше не дам! Хватит уже! — раздражённо хриплю. И вдруг слышу позади себя голос, от которого сердце в груди резко подскакивает к горлу, а потом начинает заполошно стучать в висках: — Соната?.. Всё происходит как в замедленной съёмке, и оборачиваюсь я так же — медленно и с трудом. В двух шагах от меня стоит Егор. Руки в карманах куртки, взгляд медленно скользит с меня на папашу. Как давно он здесь? Что слышал? Егор молчит, но по его ошарашенному взгляду вижу — абсолютно всё. И на меня накатывает отчаяние. Вот и конец нашим отношениям… Для таких людей, как Егор, лучше быть сиротой, чем дочерью наркомана… |