Книга Ромашка для Горыныча, страница 79 – Юлианна Клермон

— У тебя же сейчас тренировка… — ляпаю первое, что приходит в голову.

Почему я такая невезучая? И глупая! Несусветно глупая! Надо было ещё прошлый раз послать этого горе-папашу на фиг, а я… размазня! Дура! Глупая невезучая дурная дура!

— На последней паре всё порешали, — отвечает Егор коротко, не отрывая взгляда от Шибанова. — Это что за тип?!

Горин зол. На скулах играют желваки. Взгляд мечет молнии.

Открываю рот, чтобы… что? Сказать правду? Соврать? Мысли скачут встревоженными блохами, но продумать ответ не успеваю.

— Вообще-то, я её отец, — неожиданно заявляет этот хрыч.

В мутных глазах Шибанова практически нет осмысленности, руки подрагивают, а взгляд блуждает, не в состоянии зацепиться хоть за что-нибудь.

Подпрыгиваю на месте бешеным кроликом. Мне сейчас плевать, что какая-то девица уже снимает нас на телефон, плевать на смешки и издёвки, которые неминуемо полетят в спину. Ненавижу! Просто ненавижу этого человека! Сначала испортил жизнь моей маме, а теперь принялся за меня?! Ну уж нет, обломаешь зубы, пааапочка!

Мозг кипит от перегрева, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, а из глаз вот-вот посыплются искры.

— Вали! От меня! На хрен! — визжу на сидящего на снегу Шибанова. — Ты мне никто!

Разворачиваюсь и, не оглядываясь, бегу в общагу. Всё, хватит с меня! Надоело!

Не обращая внимания на косые взгляды, взлетаю по лестнице и несусь в комнату. Вбегаю и хлопаю дверью так, что кажется, сейчас штукатурка с потолка посыплется.

Сидящая на кровати Алина вздрагивает и роняет телефон.

— Господи, Соня! — возмущённо восклицает она, прижимая руку к сердцу. — Ты вообще умеешь нормально входить в двери?

Шмыгаю носом и кидаюсь к своей кровати. Сажусь, обнимаю колени и утыкаюсь в них лицом.

— Что случилось? — тон Алины меняется. — Снова Горин что-то натворил?

Тяжело вздыхаю, не поднимая головы. Нет, Горин тут ни при чём. На этот раз всё куда хуже.

— Папаша… припёрся… — выдыхаю сквозь плотно стиснутые зубы.

Алина охает и подскакивает с кровати, чуть не споткнувшись о ковер.

— Где он? Что он тебе опять сказал? Денег требовал?

Прикрываю глаза и мрачно бросаю:

— Я не дала. И он просто при всех объявил, что он мой отец.

Девушка замирает, ошеломленно уставившись на меня:

— В смысле, при всех?

— В прямом. И Егор там был, — добавляю тихо.

— Ох, Соня… — Алина резко разворачивается к двери. — Ну всё, я ему сейчас устрою! Какого чёрта он к тебе лезет?!

Подскакиваю и хватаю подругу за руку прежде, чем она успевает вылететь из комнаты.

— Алин, не надо, — глаза наполняются слезами. — Он в неадеквате. Что ты ему сделаешь?

Она останавливается, тяжело дыша, и медленно садится на стул.

— Этот человек… У него совести совсем нет… — она сжимает кулаки. — Какое право он вообще имеет что-то у тебя требовать?! Он тебе чужой человек! Восемнадцать лет знал, что у него есть ребёнок, и плевать на это хотел! А теперь явился!!!

Злобно оскалившись, девушка с силой бьёт кулаком по коленке.

— У него нет права даже называться твоим отцом! Он тебе никто! И не позволяй ему больше появляться в твоей жизни!

— Я и не собираюсь, — рычу. — Ненавижу его! Маме жизнь испортил, а теперь на мою нацелился!

Алина резко поворачивается ко мне, глаза сверкают. Сейчас она больше всего напоминает амазонку. Такая же воинственная и решительная.