Книга Ромашка для Горыныча, страница 87 – Юлианна Клермон

Вон, Анна Дмитриевна тоже, скорее всего, всё поняла, потому что многозначительно улыбалась, глядя на нас с Егором. Хорошо, про стиральную машину интеллигентно промолчала, хотя и вскинула брови, услышав звук отжима.

Время достаточно позднее, поэтому очереди в душ уже нет. Стою под горячими струями воды и снова окунаюсь в воспоминания о том, что сегодня произошло между мной и Егором. Нет, я не жалею ни о чём! Потому что очень сильно люблю… И верю ему… Моему дракону, моему Горынычу…

Но почему-то снова зудит пониже спины. Что ещё должно произойти сегодня? Неужели итак мало событий?

Быстро вытираюсь, закручиваю волосы в полотенце, натягиваю халат, хватаю свой пакет и открываю дверь, но тут же получаю тычок в плечо и влетаю обратно.

Мой одногруппник, Олег, гадливо ухмыляясь, входит вслед за мной. Душевая наполняется запахом свежего перегара, а в сознание калёным железом вонзается звук запирающегося замка.

Ужас сковывает тело, стены будто наваливаются на меня, а воздух становится таким плотным, что его уже можно резать ножом.

Душевая находится в самом конце коридора, поэтому мои крики никто не услышит.

Как в замедленной съёмке слежу за манипуляциями парня. Сердце бешено стучит, страх подкатывает к горлу, перекрывая связки.

— Ну что, поголливудим, малышка?

Он довольно усмехается и окидывает меня мутным масляным взглядом.

— Ты что, сдурел? Открой дверь! — сиплю, потому что голос пропал.

Как достучаться до парня, от которого алкоголем прёт, как от винной бочки?

— Сначала я тебя поимею, а потом посмотрим, — пьяно улыбается он.

— Пошёл от меня на хрен! — рычу, судорожно ища выход из положения.

— Какой грязный ротик, — Олег немного пошатывается, а потом делает шаг ко мне, и я резко отпрыгиваю к окну. — Думаю, я найду ему лучшее применение.

Паника захлёстывает с головой. Руки трясутся, ноги отказываются держать.

Нет, нет! Ну, не может сегодняшний день так закончиться! Это же просто бред какой-то! Театр абсурда!

Внезапно вспоминаю, что говорили девчонки.

— Тебя Горин уроет! Посмей только тронуть меня, и ты труп!

Но ему, кажется, всё по барабану. Медленно, словно хищник, он приближается ко мне. А мне уже некуда отступать. Упираюсь спиной в подоконник и думаю выпрыгнуть в окно.

Оглядываюсь. У дурацкой рамы снята ручка! Скорее всего, коменда позаботилась — подальше от греха с такими рьяными студентами.

— Не смей подходить ко мне! Не трогай меня!

Бьюсь в истерике, когда Олег хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Да, детка, кричи! Я это люблю! — ухмыляется он и пытается меня поцеловать.

Уворачиваюсь, бью его ногами, упираюсь ладонями в плечи, пытаясь оттолкнуть и безостановочно визжу.

— Помогите! Кто-нибудь, спасите!

Не надеюсь, что меня услышат, крики вырываются из меня помимо воли.

Но внезапно в дверь громко стучат, и я слышу голос вахтёрши:

— Что здесь происходит? Ну-ка, быстро выходите!

Олег пытается зажать мне рот рукой, но я кусаю его за ладонь. Он шипит и отдёргивает руку, а потом бьёт меня наотмашь по лицу.

— Охренела, сука?

Отлетаю в сторону и больно бьюсь о кафельный пол. Скула горит, будто её калёном железом приложили, во рту противный вкус крови, в голове шум, в ушах звон, перед глазами расплываются тёмные круги.

— До крови прокусила, паскуда!