Книга Красная Шапочка: новые грани истории, страница 81 – Юлианна Клермон

Я отводила глаза и молча вздыхала.

Что я должна была сказать? Что Волков мне не нужен, судя по его словам? Это была бы такая же ложь, как и то, что я смогу совершенно спокойно и дальше жить без него.

После завтрака тётя Тамара спешила по своим делам, а на смену ей, как часовой, приходила Аня.

— Егорка безумно скучает без Ждана, – объясняла она, закидывая в холодильник очередную порцию гостинцев, пока шебутной мальчуган устраивал утренние обнимашки со своим рыжим другом. – Да и мне гораздо веселее проводить время с тобой. Андрея теперь вон от Влада не вытащишь. Совсем мужики помешались на своей стройке, готовы там дневать и ночевать.

Она кивала в окно, где у соседа вовсю шло строительство бани, и рабочие целыми днями сновали туда-сюда, постоянно что-то перетаскивая и грохоча инструментами.

Я автоматически поворачивала голову вслед за ней, но тут же одёргивала себя. Мне это не нужно. Не интересно. Мне всё равно, что происходит у Влада, как и чем он живёт. У него всё прекрасно? Я рада. Но на этом всё!

Аня садилась рядом, обнимала меня за плечи и тяжело вздыхала.

— Маш, я всё понимаю, но скажи честно: ты и правда думаешь, что вот так, молча, всё само рассосётся? Может, вы поговорите? Что бы между вами не произошло, молчанием это исправить невозможно.

Я не отвечала.

А что тут скажешь?

Что я просто не хочу больше видеть Волкова? Что каждый раз, когда я случайно замечаю его, у меня внутри что-то сжимается и ломается? Что мне так больно, что даже дышать трудно?

Потому что я-то люблю его.

А он...

Он просто растоптал моё сердце и выкинул в мусор, как сломанный цветок.

"Это не то, что тебе нужно". А что мне нужно? Ты меня спросил? Почему ты мне не дал даже шанса? Нет, ты всё решил за меня. Потому что ты большой, взрослый и знаешь, что для меня лучше, а я... Я маленькая и бестолковая, и поэтому какой с меня спрос? Мы всё решим за Машу, потому что знаем, что ей надо.

— Маш, ну сколько можно сидеть с кислым лицом? — Аня мягко чмокала меня в щёку. — Может, ты расскажешь хотя бы мне? Я поговорю с Андреем и, если Волков тебя обидел, он с ним разберётся.

Я морщилась и крепко сжимала челюсти.

— Никто меня не обидел, и давай больше не будем об этом.

Я вставала и уходила на улицу, где перед крыльцом наперегонки носились два маленьких весёлых обормота: один русоволосый и очень улыбчивый, а второй – рыжий и звонкоголосый.

Быстренько проскочив крыльцо, чтобы не дать себе возможности оглянуться на дом Волкова, я сбегала на свой маленький огородик, где уже вовсю цвели огурцы и помидоры, росла капуста и зеленела петрушка, усаживалась на расстеленный под старой корявой яблоней плед и, подставив лицо ярким солнечным лучам, долго любовалась на облака, завидуя их лёгкости и свободе. Они медленно плыли высоко в небе, не зная ни в горестей, ни обид, ни о чём не сожалея и ни к чему не стремясь. Им не приходилось делать вид, что всё в порядке, когда внутри разрывает на части. Они просто плыли туда, куда их гнал ветер, и никто не требовал от них быть сильными.

Как же мне хотелось стать таким облаком. Просто плыть по небу, ничего не чувствуя. Не думать, не помнить, не возвращаться раз за разом мыслями к тому, что уже нельзя изменить...

Аня приходила следом за мной, садилась рядом и тоже некоторое время смотрела в небо.