Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 6 – Ирина Чеботарь

— Да. Заходи.

Тристан пришёл не с пустыми руками. В руках брата я обнаружила внушительных размеров бутерброд.

— Чаю принести? — Поинтересовался мой заботливый мальчик.

— Не отказалась бы, — призналась я растроганно.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Есть немного.

— Немного? Ну, слава Богу, а то мама капец какая больная. Анастасия Павловна врача вызвала и позвонила в аквапарк, уведомить, что мамы сегодня не будет. А с тобой что?

— Не выспалась. — Я не на шутку разволновалась. Уж не из-за меня ли мама слегла? — Всю ночь писала.

Неприятно врать, но ещё неприятней признаваться, что почти сутки тряслась в ожидании расплаты за смелость.

— Сейчас сбегаю за чаем, — Тристан направился к выходу, но я его остановила.

— Не стоит, я сама. Хочу навестить маму. Она уже завтракала?

— Нет. Отказалась. — По голосу брата я поняла, что он растерян. Его чувства были сродни моим — наша мама никогда не болела. По крайней мере, на нашей памяти.

— Доброе утро, Анастасия Павловна, — приветствовала я домработницу, заглянув в кухню.

— Явилась, — Анастасия Павловна бросила резать мясо и вытаращилась на меня, как на преступницу. — Довела мать.

Первое, что мне захотелось сделать, это опустить плечи, извиниться и с позором покинуть кухню. Но я вспомнила слова Рады и, закусив губу, осталась.

— С чего это вы сделали такие выводы? — Только я знала, с каким трудом даётся мне эта зыбкая уверенность.

С того дня моя жизнь резко изменилась. Утром я бежала к маме, чтобы обнять и поцеловать её, после помогала Анастасии Павловне с завтраком, и мы вчетвером выходили в беседку, где пили чай, сок или молоко, ели свежие булочки и много смеялись.

Вскоре за мамой приезжала машина, и она отправлялась на работу в аквапарк. Мы с Тристаном помогали Анастасии Павловне занести чашки и тарелки в дом, а потом, закинув на плечи полотенца, шли на море.

Два часа перед обедом Тристан освежал мои знания по вождению. После обеда он отправлялся на встречу с друзьями, а я садилась за свой роман. Писалось мне тогда особенно легко. Теперь я жаждала не только наживы, мне хотелось рассказать человечеству об очень важных вещах.

Нет-нет, не подумайте, я не собиралась выступать в роли учителя. Боже упаси. Двадцать один год — это не тот возраст, в котором можно позволить себе вразумлять окружающих. Я просто делилась с предполагаемыми читателями уже пережитым опытом и мыслями, обуревавшими меня тогда.

По вечерам я забегала к Маринке. Мою подружку поначалу настораживали перемены, случившиеся со мною, но вскоре она приняла меня такой, какая я есть, и ещё больше полюбила.

Как-то она призналась, что давно ожидала чего-то подобного. Марина видела мой потенциал, те силы, что таились в глубине моей души, и не понимала, почему всё это богатство не востребовано хозяйкой, томится взаперти в то время, когда может служить во благо, — любить, творить, созидать.

Примерно через две недели после моего падения с лестницы мы с Маринкой сидели на террасе её дома и молча любовались багровым горизонтом. В тот день мы обе устали от эмоций, вызванных радостной новостью — Стив купил туристический лайнер.

О чудесном приобретении я узнала, лишь переступив порог дома. Потом мы с Маринкой долго прыгали и визжали. Во время этого странного безрассудного действа она выкрикивала многочисленные достоинства «лодочки»: водоизмещение девяносто пять тысяч тонн, вместимость три тысячи человек, четырнадцать палуб, двенадцать лифтов.