Книга Я попала в злую свекровь, страница 46 – Екатерина Вострова

— Авдотья, расскажи честно, что в бане случилось.

Авдотья долго молчала, кусая губу, потом всё-таки заговорила, едва слышно:

— Я мылась последней… как всегда. Служанки… они всегда спорят, когда надо мне помогать. Перекидывают друг на друга, говорят… — Она запнулась и опустила глаза, явно не решаясь продолжать.

Я вдохнула и повернулась к Марусе, которая стояла у двери.

— Что там про Авдотью говорят? — спросила я холодно. — И не ври, что не знаешь, не поверю.

Маруся побледнела, нервно сглотнула, переступила с ноги на ногу и жалобно посмотрела на меня.

— Матушка-княгиня… я знаю… только не гневайтесь, ради Бога… — она понизила голос. — Примета же есть такая, с пустоцветом в бане сядешь — сама пустоцветом станешь… — договорив, служанка опустила глаза в пол.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Интересная примета. — произнесла я, чуть подумав, — Но я еще вот такую народную мудрость знаю: «Кто невестку князя обижает, по спине плетью получает. Кто обидит ее снова, того выгоню из дома!» Расскажи ее всем обязательно, хорошо?

Я дождалась, пока Маруся кивнёт, и повернулась обратно к Авдотье. Голос мой сразу смягчился:

— А теперь расскажи, что было дальше.

— Пришла служанка — не знаю точно, они всегда меняются, когда дело до меня доходит. Сказала: «Сейчас вас хорошенько попарим». Взяла веник и начала хлестать… Сначала было терпимо, а потом так зажгло. Я думала, просто веник плохой, потерплю… Не хотела жаловаться, чтобы опять не сказали, что я капризная.

Она замолчала, опустив взгляд на свои руки.

— А когда вышла в предбанник увидела, что вся в волдырях и моей одежды не нет. Только эта грубая рубаха служанки лежала. — она указала на грубую холщовую рубаху, которая была на ней, — Пришлось в ней через весь двор идти.

В этот момент в дверь тихо постучали, и вошёл лекарь. Старик быстро оглядел комнату, поклонился мне и сразу подошёл к Авдотье. Он осторожно осмотрел её плечи, шею и руки, потрогал волдыри пальцами и тихо хмыкнул.

— Крапива, — уверенно сказал он. — И довольно свежая. Кто-то постарался, чтобы жгло сильнее. Ничего опасного, матушка-княгиня. К утру пройдёт, если правильно обработать.

Авдотья облегчённо выдохнула, видимо, сама до последнего момента боялась, что это может оказаться чем-то серьёзным и заразным.

Лекарь повернулся ко мне:

— Лучше всего сейчас обмазать сметаной или свежей простоквашей. Она хорошо вытягивает жжение. Можно также отвар ромашки с чередой сделать. Но сметана быстрее поможет… — он ещё давал последние рекомендации, когда я оглянулась на дверь.

Забавы, видно, не было: ни с полотенцами, ни без них.

«Ну надо же, — подумала я. — Когда нужно было издеваться над Авдотьей, так она первая прибежала, а как дело делать — ее нет. Очень удобно.»

Я повернулась к Дуняше:

— Найди сейчас же Всеволода и приведи его сюда. И захвати миску свежей сметаны из кухни.

— Слушаюсь, — Дуняша поклонилась и выбежала из комнаты.

Авдотья посмотрела на меня с лёгким испугом.

— Матушка… может, не нужно Всеволода беспокоить? Я сама…

— Нужно, — спокойно, но твёрдо ответила я. — Пусть муж наконец научится о тебе заботиться.

Дуняша вернулась довольно быстро, следом за ней вошёл Всеволод. Увидев красные полосы на плечах и шее жены, он резко нахмурился.

— Что случилось? — спросил он низким голосом.