Книга Я попала в злую свекровь, страница 73 – Екатерина Вострова

— На меня убийство повесили, – выкрикнул один из мужчин.

— Меня люди твоего отца разорили, а потом объявили беглым вором! – отозвался другой.

— Меня в разбойники записали! Сами обоз ограбили, а свидетелям велели назвать мое имя! – донеслось сбоку.

— А я десять лет прятался за чужую смерть, хотя того человека даже не знал! – раздался еще один голос.

— Это не я, – выдохнула я. – Я ничего такого не делала.

Из темноты выступил Фома Кривой, а за ним показались другие мужчины. Волчьи морды скалились у них на головах, обнажив клыки.

— Ты знала, хозяйка, – заговорили сразу несколько голосов. – Ты все знала.

Мужчины приближались медленно, не поднимая оружия, и от этого становилось еще страшнее. Я попятилась.

— Я дала вам дома, еду и защиту, – произнесли мои губы, хотя я изо всех сил пыталась их сомкнуть. Голос принадлежал мне, но интонации были чужими, надменными и уверенными, словно прежняя Ярослава все еще пряталась где-то внутри и теперь говорила вместо меня. – Вы жили благодаря мне.

— Мы жили для тебя, – ответил Тимошка. – Как псы, которых сначала избили, а потом накормили с руки.

Кто-то тихо зарычал. Остальные подхватили, и человеческие голоса постепенно превратились в тот самый волчий вой, который преследовал меня с первых шагов.

— Я не она! – закричала я. – Слышите? Я не та Ярослава!

Но они уже не слушали. Тимошка натянул волчью морду на лицо, сделал шаг вперед, и остальные двинулись за ним.

Я бросилась бежать. Ветки рвали одежду, мокрый снег проваливался под ногами, а позади раздавался то тяжелый топот, то звериное дыхание. Они не торопились, потому что знали: из этого леса мне живой не выбраться.

Впереди между деревьями показался свет, и я рванулась к нему, уже не чувствуя ног. Почти добежала, почти выскочила из леса, когда чья-то рука схватила меня за волосы и резко дернула назад.

Я проснулась с криком и резко села на постели. Сорочка прилипла к спине, сердце колотилось так, будто я и вправду только что бежала по лесу, спасаясь от людей в волчьих шкурах.

За окном едва начинало светать. Шел четвертый день моего заключения. За это время Михаил ни разу не пришел, сыновей ко мне не пропускали, а служанки на любые вопросы отвечали одинаково: князь занят и велел княгиню не тревожить.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь окончательно проснуться, но лес не исчезал. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Тимошка в волчьей шкуре, а за его спиной теснились мужчины, которым прежняя Ярослава искалечила жизнь. Их обвинения до сих пор звучали в ушах настолько ясно, что сон казался не выдумкой, а видением будущего, каким-то образом, просочившимся в мое тело.

Разум подсказывал, что ничего подобного я не видела и видеть не могла. Я сама придумала это все, собрав из обрывков сказки, и недавних событий. Только легче от этого не становилось. А что, если прежняя Ярослава действительно не спасала этих людей, а сначала сама превращала их в преступников?

Тимошке подбросили серебро, после чего княгиня помогла ему бежать и получила преданного человека, готового исполнить любой ее приказ. Если такой способ сработал однажды, почему она не могла повторить его с другими? Одного обвинить в краже, другого объявить убийцей, третьего подставить под разбой, а затем появиться в последний миг и предложить спасение. Человек, которому грозит петля, не станет спрашивать, зачем благородная госпожа рискует ради него. Он будет благодарен за жизнь и считать себя ее должником.