Книга Метла, хвост и один капитан корабля, страница 25 – Мария Сухова

Он сам не понял, почему добавил последнюю фразу — она вырвалась сама, но, произнеся её, он увидел, как лицо Веры застыло. Она медленно опустила протянутую руку и прижала блокнот ещё крепче.

— Это моя книга! — голос её дрогнул, но в нём прорезалась сталь. Она тоже встала, и теперь они стояли друг напротив друга через стол, разделённые лишь фонарём, который отбрасывал длинные тени. — Я же объясняла тысячу раз! Я не люблю показывать недоделки! Это моё личное пространство!

— Личное пространство? — горько усмехнулся Влад, и усмешка вышла кривой, почти сумасшедшей. Он чувствовал, как его несёт — как поезд, сорвавшийся с рельсов. Голос его дрожал, кулаки сжимались и разжимались. — Ты светишься, когда пишешь! Ты улыбаешься ему, чёрт возьми! Ты уходишь в свой выдуманный мир и захлопываешь за собой дверь, а я остаюсь снаружи! Я стою у этой двери, как пёс, который ждёт, когда его пустят!

Он обошёл стол и оказался вплотную. Теперь он видел каждую ресницу на её лице, видел, как вздрагивает её нижняя губа, но внутри всё горело, и голос упал до яростного шёпота:

— Я просто хочу знать, что там происходит! Я хочу быть частью твоей жизни, а не просто соседом по дому, который иногда спит с тобой в одной постели!

Она вздрогнула от его слов, но не отступила. Только подняла подбородок выше, глядя ему прямо в глаза — и в её зрачках плясал жёлтый огонь фонаря.

— Скажи мне... — голос Влада предательски сорвался на хрип. — У тебя появился другой?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как мокрое полотенце.

Вера отшатнулась, словно он ударил её по лицу. Её глаза расширились — в них мелькнуло сначала недоумение, затем боль, а потом что-то, чего он никогда в ней не видел: ледяное, горькое разочарование.

— Что? — выдохнула она. Голос её упал до шёпота, но в этом шёпоте было больше силы, чем в его крике. — Ты мне больше не доверяешь? После всего, что мы прошли?

Это был удар ниже пояса. Влад сам понял, что перегнул палку — что-то внутри лопнуло, царапнуло изнутри, но злость и обида уже взяли вожжи, и он не мог остановиться.

— А как я должен думать?! — выкрикнул он, и голос его сорвался, оставив на глазах влажный блеск, который он пытался скрыть. — Ты прячешь от меня свою жизнь! Ты проводишь в этом своём ресторане больше времени, чем со мной! Ты спишь с блокнотом в обнимку, ты улыбаешься ему, а на меня смотришь, как на мебель!

— Я не прячу! — закричала она в ответ, и по щеке её скатилась первая слеза. Она смахнула её тыльной стороной ладони, но это было бесполезно — слёзы текли уже ручьём. — Я создаю! Для нас! Для того, чтобы мы могли смотреть друг на друга без страха! Но ты даже не даёшь мне закончить! Тебе нужно всё и сразу, прямо сейчас, даже если это разрушит всё, что я строю!

— Что ты строишь?! — он почти рычал, но голос его надломился, и он сам услышал в нём отчаяние. — Кафе? Ресторан? Или новую жизнь, где мне нет места? Я хочу быть рядом, Вера! А ты отталкиваешь меня!

Она молчала, тяжело дыша, сжимая блокнот так, что побелели костяшки. Слёзы текли по её щекам, оставляя мокрые дорожки, но она не вытирала их больше. Она смотрела на него — и в этом взгляде было столько боли, что Влад на мгновение почувствовал себя палачом.

Вера сделала шаг назад, потом ещё один, и, наконец, схватила блокнот обеими руками, прижав его к груди, словно щит от его слов.