Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 214 – Тахира Мафи

— Но ты же не такой, да? Ты не старался подглядеть за мной голой, и все такое?

Кенджи фыркает и чуть не задыхается от смеха.

— Послушай, Джульетта, – сквозь смех говорит он, – я же не слепой, верно? Но это просто физиология, ясно? Да, ты очень сексуальна, и костюм твой прекрасный, тот самый, который ты постоянно носишь, твоей фигуры не скрывает. Но даже если бы не было этого твоего постоянного «я тебя убью, если ты меня коснешься», могу честно сказать, что ты не в моем вкусе. И что самое важное, я же не извращенец какой-то, – добавляет он. – Я серьезно отношусь к своей работе. Мне приходилось делать в этой жизни черт знает что, и думаю, что люди уважают меня за многое. Но твой парень Адам немного ослеп и ничего не видит вокруг дальше собственных порток. Может быть, тебе стоит над этим потрудиться.

Я опускаю глаза и некоторое время ничего не говорю. Потом начинаю:

— Не думаю, что тебе придется снова беспокоиться на этот счет.

— Черт! – вздыхает Кенджи, словно поверить не может, что сейчас ему снова придется выслушивать проблемы моего романа. – Я попал в тему, да?

— Идем дальше, Кенджи. Нам не надо вообще об этом разговаривать.

Он немного раздражен, я это чувствую даже по его дыханию.

— Нет, мне, конечно, не все равно, что ты переживаешь, – говорит он. – Я же не хочу наблюдать за тем, что ты пребываешь в депрессии. Просто жизнь и так перевернулась с ног на голову, – напряженно продолжает он. – И мне надоело смотреть на то, что ты попросту увязла в своем маленьком мире. Ты ведешь себя так, будто все остальное – все, что мы делаем, – это просто какая-то шутка, все понарошку. Ты ничего не принимаешь серьезно…

— Что? – перебиваю я его. – Это неправда. Я серьезно отношусь…

— Чушь собачья. – Он сердито и отрывисто смеется. – Ты просто сидишь сиднем и размышляешь о своих чувствах. А ведь у тебя проблемки. Да-да, самые настоящие. Твои родители ненавидят тебя, и это тяжело принимать, и тебе придется носить перчатки всю оставшуюся жизнь, потому что ты убиваешь людей своим прикосновением. Но кому до этого какое дело? – Он тяжело дышит, но я разбираю его слова. – Насколько я понимаю, у тебя есть пища, есть одежда и даже есть куда сходить облегчиться, когда приспичит. Это не проблема. Это роскошная жизнь. И я был бы тебе весьма благодарен, если бы ты немного выросла и перестала ходить с таким видом, будто мир успел нагадить тебе и испортить твой последний рулон туалетной бумаги. Потому что это глупо, – заключает он, едва сдерживая свой гнев. – Глупо и неблагодарно. Ты даже не представляешь себе, что сейчас приходится переживать остальным людям. Понятия не имеешь, Джульетта. Но тебе, похоже, тоже наплевать на всех.

Я шумно сглатываю.

— А вот теперь я пытаюсь, – говорит он, – дать тебе шанс все исправить. Я стараюсь предоставить тебе возможность все делать по-другому. Увидеть больше, чем просто печальную девочку, которой ты привыкла быть, – а ведь ты прилепилась к этой печальной девочке – и научиться стоять за себя. Перестань плакать. Прекрати сидеть в темноте, пережевывая свои персональные чувства, и страдать на тему, как ты одинока и несчастна. Очнись, – продолжает он. – Ты не единственная в мире, кому не очень хочется вылезать из кровати по утрам. Ты не единственная, у кого проблемы с предками и поганой ДНК. Ты можешь сейчас стать всем, кем угодно. Ты больше не зависишь от своих поганеньких родителей. Ты уже не в какой-то дерьмовой психушке, и ты уже давно не предмет для экспериментов у Уорнера. Так что пора делать свой выбор. Сделай его и прекрати тратить впустую наше время. И свое собственное, кстати, тоже. Договорились?