Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 217 – Тахира Мафи

Уинстон качает головой, он старается не рассмеяться, переваривая заданный ему вопрос.

— Ты это серьезно? – Он бросает на Эмори удивленный взгляд, одновременно поправляя очки на переносице. – Из всего, что тут находится, тебя интересует именно шоколад?!

Улыбка исчезает с губ Эмори:

— Заткнись сейчас же, моя мамочка обожает шоколад.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Потому что каждый раз это правда.

Уинстон велит кому-то перехватить у него очередную коробку мыла, а сам поворачивается к Эмори.

— Послушай, лично я не помню, чтобы хоть раз видел твою мамочку с плиткой шоколада в руке.

Эмори в ответ рекомендует Уинстону сделать что-то совсем уж неприличное с его невероятно гибкими конечностями, а я внимательно рассматриваю переданную мне коробку с каким-то товаром, прежде чем передать ее следующему в нашей конвейерной линии.

— Послушайте, а кто-нибудь знает, почему на всех коробках стоит штамп с буквами ОСМ?

Йан оборачивается. Он поражен. Смотрит на меня так, словно я попросила его раздеться догола.

— Черт бы меня побрал, – удивляется он. – Она говорит.

— Разумеется, – отзываюсь я, но больше ничего говорить мне почему-то не хочется.

Йан передает мне очередную коробку. Пожимает плечами:

— Ну вот теперь мне это известно.

— Вот именно.

— Тайна раскрылась.

— Ты действительно думал, что я не умею разговаривать? – спрашиваю я через секунду. – То есть ты решил, что я немая, что ли? – Мне даже интересно становится, какие еще слухи ходят обо мне.

Йан смотрит на меня через плечо и улыбается, причем так, как будто едва сдерживает смех. Он трясет головой, но ничего мне не отвечает.

— Это штамп, – поясняет он, – обычное правило. Они ставят на все ящики и коробки такой. Ничего интересного тут нет.

— Но что означают буквы ОСМ? И кто их штампует?

— О-С-М, – говорит он, отдельно произнося эти буквы так, словно ждет, что я сама все пойму без всяких объяснений. – То есть Оздоровленные Страны Мира. Все перешло на глобальный уровень, видишь ли. И все они торгуют полезными товарами. Деталей никто не знает, но все уверены, что это еще одна причина считать само Оздоровление кучей дерьма. Они монополизировали все ресурсы на всей планете и ни с кем делиться не собираются.

Что-то такое я еще помню. Мне вспомнилось, как мы разговаривали с Адамом об этом, когда мы вдвоем были еще заперты в психушке.Еще до того момента, когда я узнала, что это такое – прикасаться к нему. Быть с ним. И причинять ему боль. Оздоровление всегда было глобальным движением. Просто тогда я еще не знала точно, как это все называется.

— Понятно, – киваю я Йану, одновременно осознавая, что меня сильно отвлекают те самые мысли, от которых мне надо бы избавиться. – Ну, теперь все ясно.

Йан медлит со следующей коробкой, потом передает ее мне и спрашивает, внимательно изучая мое лицо.

— Значит, это правда? Ты действительно не в курсе того, что вообще происходит?

— Я немножко все-таки в курсе. – Я готова ощетиниться. – Только не в подробностях.

— В таком случае, – говорит Йан, – если ты не забудешь, как нужно разговаривать, когда мы вернемся в «Пойнт», может быть, ты как-нибудь составишь нам компанию в столовой за обедом. Мы бы тебя просветили.

— На самом деле? – Я поворачиваюсь к нему.

— Конечно, крошка. – Он смеется и перебрасывает мне еще одну коробку. – На самом деле. И мы, кстати сказать, не кусаемся.