Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 281 – Тахира Мафи

— Я не… – Я часто моргаю. – Что оно означает?

Уорнер мотает головой, запустив пятерню в волосы.

— Это из какой-нибудь книги?

— Какая тебе разница? – спрашивает он и снова отворачивается. – Почему тебя вдруг начала так интересовать моя жизнь?

Мне хочется сказать ему, что я сама не знаю. Мне очень хочется сказать ему это, но дело в том, что это неправда.

Потому что я чувствую это. Я чувствую, как поворачиваются ключики, как скрипят и щелкают замки и задвижки, открывающие миллионы дверок в моем мозгу. Мне кажется, что наконец я разрешила себе посмотреть на то, что же я думаю на самом деле, как я в действительности ощущаю разные события. Я как будто бы впервые раскрываю свои же собственные секреты себе самой. Потом я заглядываю ему в глаза, мне нужно найти там что-то такое, чему я даже не могу подобрать название. И я начинаю осознавать, что больше не хочу быть его врагом.

— Все кончено, – говорю я. – На этот раз я не у тебя на базе. Я не собираюсь становиться твоим оружием, и тебе никогда не удастся переубедить меня и заставить изменить это решение. Думаю, ты и сам это понимаешь. – Я изучаю пол в комнате. – Так почему мы продолжаем бороться друг с другом? Почему ты все еще пытаешься манипулировать мною? Почему тебе хочется, чтобы я уступила тебе и стала твоей марионеткой?

— Я не понимаю, – говорит он таким тоном, будто и сам не верит в то, что я стою перед ним. – Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Зачем ты сказал Каслу, что можешь дотрагиваться до меня? Это же не твоя тайна, которой ты волен делиться с кем захочешь.

— Все верно. – Он шумно выдыхает. – Конечно. – Похоже, он снова становится прежним. – Послушай, любовь моя, может быть, ты по крайней мере бросишь мне мой китель, раз уж ты решила остаться здесь и задать мне свои вопросы?

Я бросаю ему китель. Он перехватывает его в воздухе. Присаживается на пол. Но вместо того чтобы набросить китель на плечи, укрывает им колени. И наконец произносит:

— Да, я сказал Каслу, что могу прикасаться к тебе. Он имеет право знать об этом.

— Это не его дело.

— Еще как его! – говорит Уорнер. – Весь мир, который он создал здесь, процветает именно из-за такой вот информации. А ты находишься здесь и живешь вместе с ними. Он должен был об этом узнать.

— Ему не нужно это знать.

— А что в этом такого уж страшного? – спрашивает он, внимательно глядя мне в глаза. – Почему тебя так сильно волнует, что кто-то узнал о том, что я могу к тебе прикасаться? И почему вообще из этого надо было делать тайну?

Я пытаюсь подыскать нужные слова, но не нахожу ни одного.

— Ты переживаешь за Кента? Ты полагаешь, у него появятся проблемы, как только он узнает, что я могу до тебя дотрагиваться?

— Я не хотела, чтобы он узнал об этом именно так…

— Но какая разница как? – настаивает Уорнер. – Мне кажется, ты слишком много уделяешь внимания тому, что никак не может повлиять на твою личную жизнь. И никак не повлияет. Если, конечно, ты будешь продолжать утверждать, что не испытываешь ко мне ничего, кроме ненависти. Ведь ты именно это говорила, да? Что ты меня ненавидишь.

Я тоже устраиваюсь на полу напротив Уорнера. Подтягиваю колени к груди. Сосредоточиваюсь на камнях под ногами.

— Я не испытываю к тебе ненависти.

Похоже, при этих словах Уорнер перестает дышать.