Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 456 – Тахира Мафи

И еще мне совершенно нечем заняться.

Я сажусь на кровать Уорнера, поджимаю под себя ноги. Начинаю сверлить взглядом дверь в его кабинет.

Меня так и подмывает проверить – а что, если дверь не заперта?

Но моя порядочность, разумеется, тут же берет верх над любопытством.

Я со вздохом опускаюсь на подушки. Ногами подтаскиваю поближе к себе одеяла и зарываюсь в них.

Закрываю глаза.

И тут же перед моим мысленным взором возникает рассерженное лицо Адама, его трясущиеся кулаки, в голове звучат эти обидные слова. Я пытаюсь отогнать от себя неприятные воспоминания, но у меня из этого ничего не получается.

Глаза у меня открываются сами собой.

Я думаю о том, увижу ли я еще когда-нибудь его самого и Джеймса.

Может быть, это как раз и есть то, что нужно Адаму. Он может теперь спокойно вернуться к своей жизнь, которая у него заключается в его маленьком братишке. И ему больше не придется делиться своими запасами с восемью другими людьми, и он, таким образом, сможет продержаться долгое время.

Но меня мучает еще одна мысль: а что потом?

Он остается совсем один. Без еды. Без друзей. Без каких-либо доходов.

У меня сердце разрывается на части, когда я начинаю размышлять об этом. Только подумать, как он борется в одиночку, чтобы найти способ выжить и достать еды для себя и брата. И хотя, как кажется, Адам ненавидит меня, я думаю, что никогда не смогу ответить ему такой же ненавистью.

Наверное, я даже не смогу понять, что же все-таки произошло между нами.

Мне кажется невозможным, чтобы в наших с ним отношениях сначала произошел раскол, а потом мы и вовсе расстались, причем как-то стремительно. Мне же он вовсе не безразличен. Он заботился обо мне еще тогда, когда всем остальным было на меня наплевать. И он дал мне надежду, когда я больше всего нуждалась в ней. Он любил меня один, всем остальным было все равно. Он совсем не тот человек, которого бы мне хотелось вычеркнуть из памяти.

Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу вернуть себе своего друга.

Но только теперь мне становится понятно, что Кенджи был абсолютно прав.

Адам был первым и единственным человеком, который проявил ко мне сострадание. И к тому же на то время он оказался единственным, кто мог до меня дотронуться. Меня захватила невозможность такого совпадения, и я подумала, что сама судьба соединила нас. А его татуировка была словно фотоснимком моего повторяющегося сна.

Я решила, что нам суждено было всегда быть вместе. К тому же вскоре произошел мой побег. И мы, по моему мнению, должны были бы дальше прожить долгую счастливую жизнь.

Все было так.

И не так.

Теперь оставалось только посмеяться над моей слепотой.

Да, все это связало нас, безусловно. Особенно эта татуировка. Она сблизила нас, но не потому, что мы были созданы друг для друга. И не потому, что она символизировала мой полет в свободу. А лишь потому, что это было единственное наше связующее звено. Надежда на мечту, которую не видел ни один из нас.

Уорнер.

Белая птица с золотым хохолком на голове, напоминающим корону.

Юноша с белоснежной кожей и золотистыми волосами, лидер Сектора 45.

Всегда это был только он.

Птица – это связующее звено.

Уорнер, брат Адама, тот, кто взял меня в плен, а теперь становился боевым товарищем. Он сам, неумышленно, сблизил меня и Адама. А когда я очутилась рядом с Адамом, это придало мне новых сил. Конечно, я все еще оставалась запуганной и сломленной, но Адам заботился обо мне, и у меня появилась причина научиться постоять за себя, ведь тогда я была еще слишком слаба, чтобы понять, что эта причина существовала всегда. Это нежность и отчаянное желание физической близости. Две вещи, которых я была лишена и о которых ничего не знала. Мне не с чем было сравнивать их.