Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 61 – Александра Звездочёт

— Давай только без… какашек, ладно? — с жалобным смешком взмолилась я.

— Ничего не обещаю, — издевательски ухмыльнулся он.

* * *

— Как я и думал, госпожа, Вы очень сильная — в Вашем организме не осталось ни капли токсичных веществ, о чем свидетельствует Ваше хорошее самочувствие и здоровый цвет кожи.

Лазурекрылый посмотрел на меня большими васильковыми глазами и, мягко улыбнувшись, принялся сменять бинты на новые, на этот раз пропитанные какой-то мазью, которая холодила кожу и приятно пахла мятой и морозом.

— Значит, мне больше не понадобится Ваше лечение? — спросила я, наблюдая за его неторопливыми, но умелыми действиями, как будто он уже родился с невероятным даром лечить людей и прекрасно знал об этом.

— К счастью, нет. Поэтому сегодня мы с Вами прощаемся.

В его словах прозвучала грустная нотка, и это не ускользнуло от моего внимания.

— Эм… — Я неловко заерзала. — не хотели бы Вы… не хотели бы Вы поехать со мной в Арвандил, когда все закончится?

Юноша удивленно поднял на меня глаза, а затем, словно опомнившись, моргнул и улыбнулся.

— Не думаю, что на поверхности я смогу зарабатывать так же хорошо, как здесь, — признался он, смущенно пожав плечами. — Уверен, что в Арвандиле есть свои прекрасные целители, да и конкуренция там наверняка большая. Так что будет лучше, если я останусь здесь, в Кромкредоре, и продолжу лечить тех, кто в этом нуждается.

— А у Арахнидов те же болезни, что и у нас?

— Почти, — ответил Лазурекрылый, заканчивая перевязывать рану. — К сожалению, большинство их болезней связано с постоянным пребыванием в темноте. Организм не получает достаточно витаминов, иммунная система медленно, но верно слабеет, так что жизнь среднестатистического Арахнида автоматически сокращается вдвое. То есть если обычный, здоровый крылатый живет в среднем сто пятьдесят лет, то Арахнид здесь, в Лунных Землях, способен дожить только до ста, а то и меньше.

Я сглотнула внезапно возникший в горле ком. Если все истории, которые рассказывал мне Феландир, были чистой правдой без малейшей доли вымысла, то это означало, что я — прямой потомок жестоких убийц и насильников, изгнавших с земель Арвандила ни в чем не повинную расу. Обманом и жестокостью.

Так вот почему Ракхтар так ненавидит и издевается надо мной? Но как доказать ему, что я не имею ничего общего с прошлым, тем более с моими предками, имен которых я даже не знаю?

— Если бы я только могла жить в те времена… — тихо пробормотала я, погрузившись в свои мысли, — …я бы никогда не допустила такого…

Лазурекрылый, казалось, понял, о чем я говорю. Он взял мои холодные руки в свои, сухие и теплые, заставляя меня прийти в себя и поднять глаза на него.

— Госпожа, я уверен, что Вы сделали бы все, что в Ваших силах, будь у Вас такая власть, — мягко поддержал он, слегка сжав мои пальцы. — Я счастлив знать, что в королевской семье, правящей могучими лесами Арвандила, есть такие замечательные люди, как Вы — по-своему сильные, добрые, справедливые.

Два бездонных океана смотрели на меня с бесконечной нежностью и заботой, и я, совершенно очарованная их ярким блеском, почувствовала, что начинаю погружаться в эту глубину, поглощаемая ее бушующими волнами…

— Твоя задача — лечить заключенных, а не заигрывать с ними.

Голос Ракхтара внезапно прогремел на всю комнату: низкий, мрачный, и явно раздраженный. Мои плечи испуганно вздрогнули, но сам Лазурекрылый даже не шелохнулся. На его губах по-прежнему играла все та же мягкая улыбка.