Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 67 – Александра Звездочёт

А старый Арахнид тем временем продолжал кричать. Да так, что от его хриплого, скрипучего голоса закладывало уши.

— Что здесь происходит?

Ракхтар появился прямо за плечом дворецкого, заставив того вздрогнуть от неожиданности, подавиться потоком воздуха и закашляться. Он повернулся к главе, стуча кулаком себе в грудь.

— Тайтус, почему ты вопишь так, что тебя слышно даже в моем кабинете на втором этаже? — спросил мужчина, недоуменно посмотрев него, а затем окинул взглядом само украшенное помещение. — Как обстоят дела с подготовкой?

— Все под контролем, господин, — хрипло сказал он, откашлявшись, — Вам не о чем беспокоиться.

— Я и не собирался, — ответил Ракхтар с едва заметной улыбкой. — Мне известно, что если за работу берешься ты, значит она будет сделана наилучшим образом.

Дворецкий зарделся от такой похвалы и выпрямился во весь рост, после чего, осознав вдруг собственную важность, отправился кричать на кучку слуг. Те, заметив его приближение, в ту же секунду сорвались с места, не желая выслушивать его недовольное кряхтение.

«Уже очень скоро во дворец прибудут гости. Все ли пройдет гладко?» — размышлял Ракхтар, глядя в окно на витиеватую тропинку, похожую на смятое серебро.

Залы медленно, но верно превращались в красочный осенний пейзаж, повара уже получили все указания и приступали к приготовлению первых блюд. Но отчего-то ему все равно было неспокойно на душе.

Осенний бал был важным праздником для всех Арахнидов, за организацию которого род Кайхкаррен брался из года в год. И если крылатые праздновали наступление весны, украшая свои дома распустившимися полевыми цветами, то Арахниды, в свою очередь, прощались с осенью, добавляя в убранство золотые кленовые листья — символ последнего вздоха природы перед тем, как она погрузится в долгий, глубокий сон, чтобы позже вновь проснуться во всем своем великолепии.

К сожалению, в Лунных Землях с их постоянными ночами растет не так много деревьев, поэтому каждый следующий год отряд Арахнидов отправляется на поверхность, чтобы получить от природы все необходимые украшения.

А после изгнания этот праздник приобрел иной смысл: как земля засыпает и возрождается вновь, так и Арахниды, потерпев сокрушительное поражение в битве с Сиренекрылыми, однажды тоже возродятся и вернутся в родные края. Туда, где светит яркое, теплое солнце. Туда, где поют соловьи и чарующе заливаются иволги.

— О, а вот и ты! — прозвучал за спиной до невозможности веселый голос.

Ракхтар тихо, недовольно выдохнул и нехотя повернулся к младшему брату. Тот ухмылялся скорее безумной, чем радостной улыбкой, оскалив все тридцать два острых зуба.

— В чем дело, Ревайр? — спросил он без особого интереса. — Я наблюдаю за подготовкой.

— Да брось, какие наблюдения? Оставь все на прислугу, — махнул рукой юноша.

— И сидеть, ничего не делая, пока мои люди заняты работой? Это может быть только в твоем стиле. Однако не стоит судить о других Арахнидах по себе.

Губы младшего раздраженно дернулись, а затем расплылись в ухмылке, еще более широкой, чем та, что была на его лице мгновение назад.

Ракхтару она не нравилась. Он и самого Ревайра никогда не любил, хотя тот был его родным младшим братом.

Когда родители умерли естественной смертью, ему, как главному наследнику рода Кайхкаррен, было очень тяжело, и психологически оказалось тяжело не меньше. Ревайр же не пропускал ни одного светского приема, носил на лице свой фирменный веселый оскал и вообще ходил по дворцу так, словно у него ничего не случилось. Словно это не его мать и отец недавно ушли из жизни.