Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 69 – Александра Звездочёт

Герцог проводил его настороженным взглядом. Он знал, что в таком состоянии Ревайр способен на все, и было бы лучше, если бы Сиренекрылая переселилась в какую-нибудь другую комнату.

Туда, где этот безумец никогда не сможет до нее добраться.

* * *

— В каком смысле «переселение»? — Я недоуменно заморгала, перестав расчесывать волосы.

— В самом прямом… — Фианна устало выдохнула и нехотя начала складывать всю выданную нам одежду в небольшой чемоданчик. — Феландир сказал, что герцог якобы хочет дать нам комнату попросторнее той, в которой мы сейчас находимся, чтобы вдвоем нам было не так тесно.

— Да нам и не тесно… Не тесно же?

Честно говоря, мне было трудно в это поверить. Вероятно, Феландир специально придумал эту отговорку, чтобы его господин выглядел «щедрым и дружелюбным» в наших глазах. Он ведь не так давно оказался свидетелем нашей маленькой ссоры, хотя… «маленькой ссорой» это можно было назвать разве что с натяжкой.

Я всего лишь «сняла розовые очки» и открыла глаза на происходящее. Но неважно, это уже не имеет никакого значения.

Судя по словам шепчущихся горничных, скоро во дворце Кромкредора состоится так называемый «Осенний бал», который продлится целую неделю. Прибудут аристократы-Арахниды, начнутся танцы и пиршества. Прямо как на коронации моей сестры, которую те же Арахниды в итоге и испортили.

Так к чему я веду? Пока все будут праздновать, у меня появится прекрасная возможность разведать обстановку и разработать план побега, как бы нелепо это ни звучало из уст человека, не обладающего ни стратегическими навыками, ни хитростью.

Но за все время пребывания в плену я так ничего и не услышала от отца, и уже начинаю догадываться, что не услышу. Даже если бы он попытался передать мне какую-то важную информацию, неважно, намеком или в зашифрованном виде, Ракхтар сразу бы это понял. Уверена, что все письма для пленников, попадающие в его дворец, он проверяет лично, вплоть до мельчайших деталей.

— Фианна, — позвала я подругу, коснувшись ее плеча. Она отвлеклась от дела и повернулась ко мне, сжимая в руках еще одно сложенное платье. — Помнишь, что я сказала тебе в первый день, когда мы уже были в подземелье?

— Что гороховый суп Феландира — это «отвратительная жижа»?

Я мысленно закатила глаза и хлопнула себя по лбу.

— Нет же. Ты спросила меня, что нам теперь делать, и я ответила: «Сейчас не время для таких тяжелых размышлений». Помнишь?

Зеленокрылая стала копаться в воспоминаниях, устремив взгляд в потолок.

— Кажется, припоминаю что-то такое… — неуверенно пробормотала она.

— Так вот, — продолжила я, — настало время для этих самых размышлений. Понимаешь, о чем я?

Фианна уставилась в мое серьезное лицо, удивленно моргая. Несколько секунд она так и смотрела на меня, пребывая в легкой растерянности.

— Исилия, ты… хочешь сбежать?

Уголки моих губ растянулись в улыбку. Я никогда не сомневалась в твоей сообразительности, Фианна.

— В точку. Но бежать я буду, разумеется, не одна — не могу же я оставить тебя здесь, не так ли? Мы вместе покинем Кромкредор и вернемся домой.

— Что?.. А… — она опустила взгляд на свои руки, сжимавшие ткань сложенной одежды, — п-понятно…

Некоторое время я смотрела на девушку, искренне недоумевая от ее реакции, а потом в моей голове внезапно промелькнуло осознание: Феландир. Фианна была влюблена в Феландира и не хотела с ним расставаться.