Книга Какао, улики и мурашки, страница 25 – Моргана Бест

— Я знаю этот магазин, – сказала я. – «Плетёный уют и товары для дома».

Линда кивнула.

— Он самый, – подтвердила она. – Валери Эндрюс скрывает кое-что от налоговой. У неё двойная бухгалтерия: налоговой она показывает одни цифры, а настоящие продажи записывает отдельно. Декларирует только часть дохода.

— Откуда вы это знаете? – спросила я.

— Она хранит бумаги в домашнем кабинете, а не в магазине, – терпеливо пояснила Линда.

Она постучала пальцем по подбородку, а затем отхлебнула из своей чашки. Я невольно подумала, не подхватит ли она через эту чашку тиф или гепатит B.

— Больше никого, кто хотел бы убить Боба Джонса, я не припомню, – задумчиво произнесла она. – Разве что Грэм Гибсон, конечно. Вы о нём знаете?

Мы с Летти заверили её, что знаем.

— Ну что ж, мисс Смит, мне сейчас поехать к вам и назвать цену за уборку? Только сначала допейте чай – вы ещё не закончили.

Летти вскочила на ноги.

— Нет, мы отчасти затем и приехали, чтобы сказать вам: пока ко мне не ездите – дом признали токсичным.

Я в шоке уставилась на Летти.

— Да, токсичным, э-э… токсичным, – запинаясь, проговорила Летти. – Я на днях обработала дом средством от пауков и, когда звонила вам, забыла, что на этикетке было написано: целый месяц в дом не заходить. Поэтому я сейчас живу в мотеле.

Линда слегка приоткрыла тонкие губы и оглядела меня с ног до головы.

— Огромное спасибо за чай и чудесные сумки, – сказала Летти и, схватив меня за руку, подняла с места. – Я позвоню вам, как только мой дом признают нетоксичным.

Она выбежала из дома, а я – следом, буквально наступая ей на пятки.

— Теперь нам есть кого занести на маркерные доски, – сказала Летти, едва мы укрылись в машине. – Хорошо, что я не стала пить тот чай.

— И я рада, – с чувством сказала я. – Уверена, чашки она сначала сполоснула, но бог знает, каких только химикатов нет в городском пункте переработки отходов.

Летти в ответ передёрнулась.

— Если её кто-нибудь убьёт, мы будем знать, почему. Интересно, она кого-нибудь из них шантажирует?

Я покачала головой.

— Не может же она шантажировать Фаулеров только из-за того, сколько они потратили на круиз. К тому же Линда, похоже, довольно зловредная. По-моему, она скорее донесёт на Валери Эндрюс в Налоговое управление Австралии, чем станет шантажировать её из-за этого.

— Но она ведь за каждый цент трясётся, – сказала Летти. – Давай найдём место, где можно выбросить эти жуткие сумки. Я не потащу их в дом.

— Я только за, – сказала я.

Летти неспешно повела машину по улице, и вскоре мы заметили большой мусорный бак у небольшого городского супермаркета.

— Сойдёт, – объявила Летти.

Она выскочила из машины, выбросила гадкие сумки, а потом скрылась в супермаркете. В магазине она задержалась надолго. Вернувшись, она протянула мне открытую пачку влажных детских салфеток.

— Такое чувство, будто я вся в какой-то гадости, – сказала она, с остервенением вытирая руки влажной салфеткой. Я её понимала – и сама поступила так же. Летти забрала у меня использованные салфетки и тоже выбросила их в бак.

— А теперь давай домой. У нас куча дел. Меня могут арестовать в любую минуту.

— Ну что ты, вряд ли, – сказала я, пытаясь её успокоить. – Ты же слышала Линду: в городе многие злились на Боба.

— Сначала приготовлю обед, – сказала Летти, когда мы вернулись к ней. – Пообедаем, а потом составим списки подозреваемых и подумаем, как их проверять.